— Делите и пихайте по рюкзакам. Все ваше. Но делите поровну! Тому, кого обделят, отдам по куску от каждой жопы обделившего!

Запихав свою «десятину» в рюкзак, я подобрал с пола оружие наших несостоявшихся убийц и занялся осмотром содержимого их карманов. В них не нашел ничего кроме сомнительных полосок вяленого мяса, а вот на руке одного из трупов обнаружил странную штуковину, похожую на старинные электронные часы. При нажатии одной из кнопок на темном экране на мгновение вспыхивал красный огонек, после чего по «часам» проходила короткая вибрация. Вот куда шел сигнал… значит, леску и рвать не надо — стоит зацепить ногой и дернуть, как где-то там сработает крохотное устройство, что пошлет сигнал к затаившимся упыркам. Добыча прибыла, можно грабить и убивать… Забрав «часы», я вышел в коридор, где меня уже ждал орк.

— Никого на этом уровне. Лестница на пару пролетов вверх пуста и проходима, командир.

Я кивнул:

— Норм. Проверяем второй сундук и возвращаемся к Ссаке. Сундук высоко?

— Четвертый этаж. В другую сторону до упора. С той же стороны пожарная лестница, но…

— Но ну ее нахер, — соглашаюсь я. — Поторопи выводок и давай к лестнице.

— А мне начинает нравиться все это дерьмо, — сообщил Рэк. — Реально!

— На это и был их расчет, — киваю я. — Веселая игра с настоящей кровью, выпущенными кишками и столь же настоящей смертью.

— И с неплохими наградами! Реально — как игра на выживание…

— А раз на выживание — значит где-то неподалеку вертятся сучьи сурверы, что хотя бы краем жопы, но замешаны в этом дерьме, — процедил я, шагая по коридору. — Надо бы постучать прикладом в их звонкую дверь… Да! Тот, самый высокий из твоих… ну который ссыкло…

— Ну?

— Ему тащить любой из трупов этих упырков на выбор. До самого Форта. Не дотащит — пристрелю к херам.

— Понял. Остальные налегке?

— Остальные волокут туши кропосов…

Ссака, опытнейшая наемница, матерая старая вояка, ликующая истребительница вражеской плоти, ссущая на врагов и поджигающая их живьем… лучилась с огромным трудом сдерживаемым восторгом, вкладывая мне в ладонь пластиковую дырявую карту. При этом она с большой многозначительностью кивала, медленно загибая мне пальцы, а другой рукой демонстративно похлопывая по плечу, не обращая внимания на испятнанный кровью кропоса наплечник. Закончив свой спектакль, она тепло улыбнулась, подхватила с раскладного чуть перекошенного стола единственную разрешенную сегодня лейтенантам стопку водки — Хорхе получил разрешение на три — и, покачивая бедрами, направилась к облюбованному углу центральной комнаты. А как дошла, полуобернулась и, с еще одной улыбкой, изрекла: