Ладно… ладно…

Ответом мне был долгий хриплый вой, что донесся уже с солидного расстояния. Услышав его, оставшиеся звери попытались выйти из схватки, но это им не удалось — озверелые гоблины добивали воющих тварей тесаками, прикладами, пригвождали копьями, стреляли в упор. И лишь один особо хитрожопый упырок… Встав, я глянул вверх, убедился, что небо чисто, и, неспешно перезарядившись, дважды выстрелил. Первый выстрел выдрал кусок из бока затаившегося у стены кропоса, что почти слился с местностью. Второй выстрел выбил фонтанчик пыли у него перед мордой и показал, куда бежать не стоит. Метнувшись в другую сторону, тварь помчалась вдоль стены и… столкнулась с вставшим ей навстречу блеющим от перепуга жирным гоблином, что недавно так не хотел покидать безопасную клетку. Прыгнувший кропос дернул башкой и побежал дальше, а закрутившийся гоблин, зажимая залитое кровью горло, рухнул на битые камни и заколотил пятками, оглашая окрестности булькающим визгом.

Последний выстрел я сделал в чернеющую пробоину в стене соседнего здания. Мне почудилось там даже не движение… а вроде как… какое-то присутствие. Пуля ушла точно в цель, но реакции не последовало, и я, подхватив дробовик и закинув винтовку за спину, прыгнул с крыши. Пролетев пару метров, приземлился на окутанные дымом и покрытые белым пометом толстые лианы. Шагнув за край «балкона», полетел дальше и финишировал на тяжко вздымающихся ребрах старого матерого кропоса.

— Реберный сегодня какой-то день, — буркнул я, сходя с затихшей туши. — Ссака! Рэк! Доклад! Хорхе! Какого хера ты там делаешь?

— Застряла, — пожаловался бывший консильери, аккуратно тяня за торчащую из его ладони черную костистую иглу. — Длинная, сука… с зацепами… ушла неглубоко, но…

— Точно неглубоко? — участливо спросил я.

— Да точно, сеньор, но… МЕРДЕ!

Критически изучив шипастую иглу, я отбросил ее и целеустремленно зашагал к синему полуразрушенному зданию с большими арочными окнами. Часть стен обрушилась, но прочный каркас устоял и продолжал держать на себе остатки былой роскоши. Меня интересовала поросшая желтой травой кирпичная куча. Этакий почти аккуратный плотный газон, что поднимался до высоты второго этажа и упирался в пробитую во многих местах кирпичную стену. Местами на желтой траве имелись красные брызги и то, что вполне можно было опознать как отпечатки ладоней бредущего и то и дело припадающего к земле гоблина.

— Наши целы, — проревел Рэк. — А твари сдохли.

— Целы все кроме жирного труса, — добавила догнавшая меня Ссака. — Я сама хотела ему яйца отрезать, но ты успел раньше. Куда идем?