— Ты — точно не он, — спокойно произнес я. — На какую-то секунду я заколебался… но теперь вижу — ты точно не он. Тот Первый, кого я знал… никогда не стал бы обращаться к машине как к равной.

— Она мне не ровня! — зло сверкнув глазами, старик подался вперед, вцепившись руками в алые подлокотники кресла.

— Я же говорил, — широко улыбнулся я и, мельком оглядев коридор, вернул внимание в подсвеченный синим зал для совещаний. — Ты всего лишь машина с зачатками эмоций. Ты ведь тоже… гибридный? Почти живой и выделяешь много серой слизи…

— Тебя не убедить, я вижу…

— Явись лично, — предложил я. — Явись во плоти. Тогда поверю.

— Поверишь, когда еще раз попытаешься убить меня? Тебе не удалось! И тебе пришлось бежать! Трусливая крыса! Я ведь верил тебе Оди. А ты пытался меня убить… И теперь удивляешься тому, что я не собираюсь появляться перед тобой лично? И ты до сих пор бегаешь от меня, оправдываясь тем, что не веришь в то, что я настоящий. А на самом деле ты просто боишься посмотреть мне в глаза, предатель!

— Бред, — выдохнул я, подавив желание стащить шлем и хорошенько помассировать занывшие виски. — Тупой машинный бред…

— Ты предал меня! После стольких лет! Но я выжил… и продолжил дело своей жизни. И посмотри на результат — планета процветает! Чистейшие вода и атмосфера, цветущие луга и мирно зеленеющие леса. Вымершие виды воскресли… а тех, что было не возродить, заменили новые, занявшие ту же нишу в пищевых цепочках. Все восстановлено!

— Так выпускай гоблинов, — буднично предложил я.

— Рано! — это был даже не ответ, а почти крик, нервный и злой. — Рано! Равновесие еще слишком хрупко! Баланс не восстановлен до конца. И на планете еще хватает отравленных мест. Первые людские общины уже живут и увеличиваются в численности… но под моим строгим и справедливым приглядом. Ты не хуже меня знаешь людскую подлую натуру!

— А вдруг ты ошибаешься?

— Люди только и умеют, что потреблять! Это намертво прошито в их подкорке — не помогает даже стирание памяти! Они всегда берут больше, чем отдают!

— Они?

— Даже ты не называешь себя человеком! Любой другой, кто не знает тебя так хорошо, как я, решит, что называя себя гоблином, ты намеренно принижаешь себя до мифического подлого и трусливого пещерного создания. Злой гоблин Оди! Добровольно низший! Черпатель серой слизи! Я, мол, просто мелкая злобная тварь — так ты всем себя… позиционируешь, как это модно было некогда говорить. Но мы оба знаем, что ты просто брезгуешь называть себя человеком! — брызнув слюной, фальшивка выпрямилась, ткнула в меня пальцем. — Ты не хочешь быть человеком! Потому что навидался стольких из них, творящих такую невыразимую мерзость, что испытал неимоверное желание перестать быть одним из них! И в этом мы с тобой всегда были солидарны, мой бывший друг… Уж лучше быть не скрывающим своей подлой натуры мелким злобным гоблином, чем находящимся на вершине пищевой и социальной цепочки человеком! Скалясь острыми грязными клыками, гоблин показывает свою ярость и желание убивать. А человек своей ровной белоснежной улыбкой скрывает свое желание обмануть и поиметь как ближнего, так и дальнего своего!