— Выжигать они не будут, — проворчал я, уносясь от шипящего пожара, что бодро хавал джунгли. — Ага… сильно же я встал тебе поперек глотки, да, машинная ты сука?
— Оди! Слышишь меня⁈ Я Сольпуга! И я…
— Да пошла ты нахер! Пока что… — прорычал я, блокируя ее частоту в своем передатчике. — Шагоход в дыре… шагоход во влажной темной дыре… прямо как она любит — полная, сука, тропическая жопа. Каппа! Эй!
— Каппа ведет бой, — часто дыша, будто задыхаясь, бросила в эфир Ссака. — К-командир… я, похоже…
— Дай направление, — прервал ее я, ускоряясь и уже не жалея энергии. — Живо!
— Есть…
Глава четвертая
Направление я получил достаточно четкое — не промахнуться.
Если прикинуть местонахождение реки… то я окажусь там достаточно быстро даже по меркам скоростного современного боя. Хотя назвать аборигенов, что к тому же перестали палить, «современными бойцами» язык не поворачивался. Я и сам-то давно не в форме. Но я все же пробежал метров триста по здешнему редколесью, утыканному земляными кочками и оплывшими полусъеденными кучами старого драконьего дерьма. И тут я услышал частый звон… очень тонкий такой звон, что никак не мог издаваться природой — слишком правильный и равномерный. При этом звук такой пронзительный, что его трудно не услышать даже тугоухому великану. Хотя уловив, откуда доносится этот камертонный вибрирующий звон, я сразу понял, кто сигналит и кому. И это заставило меня резко сменить курс, рявкнув что-то в эфир и получив такой же полувнятный ответ в стиле «хер с ним, пока держимся». Просто звук был настолько близок, что удержаться невозможно…
Перескочив несколько явно нарочно обрушенных деревьев, что образовали подобие короткой «декоративной» стены, я оказался в драконьем сортире. Вот знакомые останки утопленного в грязи и дерьме шагохода с трупешником внутри. Вот раздавленные черепа. А вон там четко очерченная граница, за которой начинается тщательно оберегаемая самшитовая роща. Пробежав лабиринтом из дерьма, я перепрыгнул целую муравьиную реку — мураши свободно сновали по драконьей территории, бодро растаскивая останки какой-то зверушки, что на полном ходу всадилась башкой в дерьмо и сдохла. Судя по лапам, это была крупная птица. А судя по деловитым муравьям, что таскали тухлятину по тухлятине…
Охренеть…
Взрывая землю, я затормозил и, снизу вверх проследив глазами телескопические стержни, что шли от «брошенных» на земле знакомых металлических колес ввысь, уперся взглядом в Колиуса, что удерживал в очень тонких отростках какие-то металлические тускло-серые обрезки и названивал ими собственную похоронную.