— Что же, что же, что же там случилось, — бормотал этот сучий ушлепок, явно пребывая в нервном раздрае. — Где победный крик моего кормильца, а? Мерде… Куда делся шагоход? Этот стальной ублюдок прыгнул и что-то вонзил в летающую материнскую длань… УБЛЮДОК! Чтоб тебя олени трахнули! С ним ведь разобрался шагоход? А славные Корс и Рупперт добили и уже ковыряют для меня мясцо. Какой он на вкус, этот гребаный Оди? Глаза! Дайте мне его глаза — взгляну в них! А затем всосу и лопну прямо во рту… м-м-мм…

Меня этот гребаный колесный муравейник заметил секундой позже.

— Мама…

Вниз полетели выроненные металлические звякалки.

— Мамочка…

— Дерьмо и мясо воруешь, Колиус? — мирно спросил я, делая шаг вперед и хватаясь руками за пару телескопических стержней.

— Господи…и Матушка…

— В глаза мои взглянуть хотел? Мне забрало поднять, чтобы ты взглянул?

— Нет! Не хочу! Не хочу глядеть! Нет!

— Ты ведь мог просто ничего не делать, сука. Ничего! Ты в любом случае выигрывал, получая дохлую тушу дракона, плюс его территорию и еще, сука, бонусом жирных любопытных аборигенов — выполняй план системы, жируй не хочу, наслаждайся сучьей жизнью призма! Но ты решил предупредить кореша, чтобы урвать себе кусок свининки пожирнее… да? Ну и заодно системе звякнул… прощение мечтал вымолить?

— Оди! Доблестный воин Оди! Ты не понимаешь! — завыл Колиус, замерев в кроне самшита. Там наверху что-то фыркнуло и вниз полилась струя дерьма.

— А говорил — не контролирую свое дерьмоизвержение, оно, мол, само лезет, — рассмеялся я, чуть отступая в сторону, мимоходом давя сотни муравьев, что образовали сплошной ковер вокруг колес своего бога. — Ну да… твои слова — дерьмо. И сам ты дерьмо, Колиус. Да?

— Да! Да! Да! Ты прав! Слушай! Я знаю, где руины с исправной шагоходной техникой! Они на моей территории — скрыты землей и деревьями! Муравьи таскали почву годами — я прятал для себя. На случай, если Мать превратит меня обратно в человека. Я дам тебе координаты! Проверь! Там целых четыре тяжелых боевых ш… А-А-А-А-А-А!

Рванув, а затем и толкнув всей своей силой и массой, я отправил муравейник по дуге вниз, чуть подправив его полет так, чтобы этот гриб ухнул в крупную свежую кучу дерьма, погрузившись в нее почти полностью. Вскинув автомат, я зашагал к Колиусу, короткими очередями уничтожая его змеящиеся руки-отростки.

— А-А-А-А-А!

Следующим моим делом стали его стальные ноги. Несколькими ударами искорежив телескопические стержни, превратив их в бесполезный скрученный мусор, я ударом ноги вбил муравейник глубже в дерьмо и проревел: