— Мне похер. Что дальше?

— Дальше еда, считай. Кончилась, — буднично отозвался Корс. — К тому моменту мы уже поняли, что снаружи вода, лодка завалена, ситуация в целом дерьмовая. И поэтому мы решили вскрыть банку с НЗ.

— Живое мясо?

— Да. Причем классическое — вроде тебя. Вкуснота на ножках. Он был таким жирным — сквозь стекло видели — и таким обычным, что мы его обходили. Сам понимаешь — в жире много калорий, такое надо приберегать. Как тушенка в стеклянной банке. Смекаешь?

— Ага.

— Эта банка еще и подмороженная слегка была — единственная из всех. Но голод та еще сука. Так что, когда у Рупперта особо сильно заурчало в животе, мы банку вскрыли. Похлопав по дряблой жопе, разбудили наш будущий стейк. И начали разговаривать. И знаешь что? Это была удача! Этот гребаный ушлепок оказался сопровождающим! Единственным живым членом экипажа в этой автоматизированной подлодке! Хотя вру — их было двое живых. Он и еще девка — по его словам, ее завалило сорванным оборудованием в одном из отсеков, когда над ними вдруг все рвануло и подлодка затанцевала в стойле. И он с испугу рванул в самое безопасное место — в банку. Уверен, что он не врал — я чуял в том заваленном отсеке запах тухлятины, а пробраться туда не могли. Короче… мы с ним пообщались. И угадай, Оди! Угадай, кого именно сопровождал этот важный пузатый дядечка?

— Весь груз?

— Меня! На Формоз! Он вез туда именно меня! Хотя в то время он вроде не Формоз назывался — это я уже потом сопоставил. Лет так, сука, через сто… или около того…

— Правда?

— А хрен его знает. Я люблю врать. Но мы с Руппертом пожили всласть!

— Что с тем хреном из банки?

— Тушенка? Она была говорливой. Плеснешь еще мескаля?

— Ага.

На этот раз я влил только десять грамм или около того. Остатки из колпачка вылил себе в рот и, снова закрыв забрало, закрутил фляжку и швырнул ее закончившему копошиться с экзом Каппе. Он поймал и… фляжка лопнула. Что-то не так с сервоприводами его руки. Гладить кисок ему сейчас противопоказанно.

— Дальше…

— Какой ты нетерпеливый рыцарь… а покажешь тот меч, которым ты меня поимел?

— Дальше, Корс.

— Корс… это вообще не мое имя! Короче, я сам не знал, а вот тушенка пузатая мне рассказала немало интересного. Я есть очередной результат долгого эксперимента, в чей успех уже особо никто не верил. И у меня какое-то невероятно длинное название — не имя! Там что-то про биологический корсетный внутренний носитель и нервный активатор плюс ускоритель высшей нервной деятельности… да я даже запомнить не сумел! Но понял, что я наверняка неудачная экспериментная отрыжка, что должна была в очередной раз попытаться пробудить от комы ее — сучью полудохлую коматозную дочку Хозяина!