— Ой, как здорово… — выдохнула она, и вдруг повернулась к доярке. — А можно мне? Буквально разочек! Я всю жизнь мечтала!

И каково же было моё удивление, когда Зинаида, только что переживавшая за возможный мастит, расплылась в улыбке и, переглянувшись со старшей, охотно уступила своё место!

— Иди сюда, красавица. Только нежно берись, не дёргай.

Анна просияла. Она подошла к ведру и, буквально затаив дыхание, протянула руки к вымени.

Но стоило ей коснуться его кончиками пальцев, как Сонька взвыла. Замычала так, что заложило уши, а потом рванула из стойла так, будто от этого зависела её жизнь.

Вбок, назад, вперёд!

БДЗЫНЬ!

Удар копыта снёс ведро, отправил его в короткий полёт, облив Анну с ног до головы.

— Ах! — воскликнула Анна.

— Блять! — попытавшаяся успокоить корову Зинаида отлетела в сторону, приземлившись на пятую точку.

Но это было только начало.

Обезумевшая корова забилась в станке, пытаясь вырваться. Старое железо застонало. С сухим треском вырвало из бетона болты, металл заскрежетал о камень. Сонька лягнулась, дёрнулась и металл не выдержал. Станок лопнул в нескольких местах, и обезумевшая бурёнка понеслась прочь, волоча за собой остатки конструкции.

Боковым зрением я увидел, как острый обломок трубы летит прямо в голову доярке. Телекинез, щит, чтобы прикрыть её — я действовал автоматически, не раздумывая.

Но меня опередили.

Анна, стоявшая ближе всех к доярке, молниеносно вскинула руку — и тонкие пальцы едва заметно коснулись летящего куска железа. Труба изменила траекторию, обойдя голову сидящей на заднице Зинаиды на безопасном расстоянии.

Ни хрена ж себе «неловкая»! Уверен, никто из женщин этого движения даже не заметил!

Сонька тем временем запнулась за железо, испугалась ещё больше, и уже готовилась разнести к чертям остатки доильного зала.

— СТОЙ! — рявкнул я и, не задумываясь, вложил в слово магическое внушение.

Бурёнка как бежала, так и встала, будто в гудрон влипла.

Чего это она?

А хотя… Животные ведь приучены к элементарным командам, и мой приказ Сонька поняла. А раз поняла — он на неё подействовал.

Теперь корова стояла, тяжело дыша, дрожала всем телом, глаза всё ещё бегали по сторонам, но сдвинуться с места она не смела.

В коровнике повисла тишина. И в этой тишине я не без удовольствия наблюдал, как по лицу Её Величества стекает парное молоко.

И тут Анна рассмеялась. Слизнула белую каплю и довольно зажмурилась.

— Ой, а молоко-то вкусное! В Питере такого не попробуешь!

Оцепенение спало. Зинаида, осознав, что только что её чуть не убило трубой, а её рабочее место превратилось в руины, вскочила на ноги.