— О, я вас прекрасно понимаю! — Анна с самым серьёзным видом положила ладони себе на грудь и слегка приподняла. — У меня пока нет детей, но я могу себе представить! И так-то тяжёлая, а если ещё с молоком…

Старшая посмотрела на декольте гостьи, потом на свою грудь, и обе захихикали, как подружки на завалинке. Какой невероятный талант сходиться с людьми! Моих маму с Леркой очаровала, вон уже с доярками подружилась.

— Ой, а можно посмотреть, как доят? — встрепенулась Анна. — Пожалуйста! Я никогда в жизни не видела!

— Да конечно, милая, пойдём! Где ж в Питере-то такое увидишь! — старшая по-свойски подхватила Анну под руку и повела через проход для персонала.

Я, разумеется, пошёл следом. И на всякий случай, и самому интересно. Так-то и я в городе, почитай, вырос, и дойку только в детстве видел, и уже как-то плохо помню.

— Вот, это станок называется, — наш экскурсовод продолжила рассказ, указывая на конструкцию из стальных труб. — Корова сюда заходит, встаёт, и ждёт, когда её подоят.

Станков этих здесь имелось с дюжину — ещё со времён, когда поголовье было на порядок больше теперешнего. И, похоже, конструкция была не заводской, а самодельной, хоть и собранной аккуратно, добротно. Но всё же прошедшее время давало о себе знать. Трубы оказались местами тронуты ржавчиной, особенно по сварным швам и у основания. Но конструкция свою функцию выполняла.

Соседние места пустовали, Сонька зашла в станок одна.

Зинаида уже спустилась в яму, обмыла вымя влажной тряпкой и потянулась к доильному аппарату. Анна подошла к самому краю траншеи, с восторгом разглядывая огромный живот и мерно жующую морду.

Но тут корова повела себя странно. Она вдруг перестала жевать, её глаза нервно забегали, обнажая белки. Стоило Зинаиде потянуться к вымени с доильными стаканами, как Сонька нервно переступила задними ногами.

— Ты чего это, мать? — нахмурилась доярка, безуспешно пытаясь подцепить к вымени стаканы.

Сонька лягалась в пустоту, не давая к себе прикоснуться. Зинаида вытерла руки о фартук и озабоченно прищурилась.

— Не даёт аппарат надеть… Неужто мастит подхватила? Вымя, что ль, болит? — она взяла обычное эмалированное ведро. — Дай-ка я тебя руками сдою, заодно молоко Косому на анализ отдадим. Руками-то оно помягче будет, потерпишь.

Зинаида присела на табуреточку, уверенно и мягко перехватила соски. В ведро с ритмичным звоном ударили первые белые струи: вжик-вжик, вжик-вжик. Сонька почти сразу успокоилась, шумно выдохнула и, казалось, даже сомлела от привычных человеческих рук.

Анна наблюдала за этим процессом как за величайшим чудом света.