— Доброе утро, — поздоровались обе в унисон.

Пока Шурка добывала себе кофе, Катя она порывисто села за стол и уставилась мне в глаза.

— Илья, мне надо с тобой поговорить.

— О чём? — удивился я, уже предчувствуя подвох.

— О том, что твоя стройка нуждается в дополнительной помощи в организации, — заявила она. — Я готова взять на себя всё снабжение и финансовый учёт.

— Катя, мне ты нужна совсем не для этого, — покачал головой я.

— А для чего? — развела она руками. — Мне всё равно пока что заняться нечем!

— У всяких бед одно начало, сидела девушка, скучала, — продекламировал я. Пётр Александрович сдержанно отвернулся, а у Кати опасно сузились глаза. — Хорошо. Пока… пока! у тебя нет более серьёзных дел, займись. Но подключи Леру, пусть разбирается, набирается опыта.

— Что Лера? — раздался любопытный голос с лестницы.

Сестра как раз спускалась завтракать, растрёпанная и явно недовольная ранним подъёмом.

— Увидишь, Катя тебе всё расскажет! — усмехнулся я, достав из кармана сложенные листы и протянув их Кате. — Держи наброски смет. Только аккуратно, пожалуйста, это единственный экземпляр.

Катя взяла бумаги и быстро пробежала их взглядом, хмурясь, когда не могла сходу разобрать мой корявый почерк.

— Понятно. Справлюсь, — деловито кивнула она.

— Даже не сомневаюсь, — кивнул я ей.

Достав телефон, я глянул на часы. Восемь утра — самое время для деловых звонков. Набрал номер уездной администрации.

— Игнат Васильевич? — я дождался, пока меня соединили с главой уезда. — Доброе утро! Граф Каменский беспокоит. Я насчёт техники звоню.

— А, граф! Доброе утро, — голос чиновника звучал удивительно бодро для такого раннего часа. — Всё будет, хоть завтра. Но так дела не делаются! Мне же потом отчитываться надо — куда технику отправил, зачем, на каком основании. Подъезжайте, будем бумаги составлять.

— Понял, уже выезжаю, — вздохнул я и убрал телефон.

Шурка удивлённо уставилась на меня поверх кружки с чаем.

— Почему он так охотно идёт навстречу? — недоверчиво спросила она.

— Вот да, почему? — эхом откликнулась Лера, усаживаясь рядом.

Я рассмеялся и переглянулся с улыбающейся Катей. Она-то сразу поняла.

— Потому что для него почти три сотни человек, застрявших в ПВР и не имеющих куда пойти, — терпеливо объяснил я, — это огромная проблема. Даже не так. Это — ПРОБЛЕМИЩА. Ресурсов для решения которой у него нет. Пара недель в ПВР — и там начнутся пьяные драки, может вспыхнуть какая-нибудь эпидемия. Для него это не только геморрой, но ещё и риски для политической репутации. А мы с него эту проблему снимаем. Несколько единиц техники? Пфф! Для него это мелочи. К тому же сомневаюсь, что новую выделит.