— Потому что все вы причастны к смерти десятков беженцев, — бросил я, уворачиваясь от очередной атаки.

Михаил замер на мгновение, недоумённо переглянувшись с дядей.

— Каких ещё людей? — выплюнул он. — О чём ты несёшь, ублюдок?

— Тех, кто хотел попасть в город, — я перекатился, уходя от удара растительного хлыста.

Никон презрительно фыркнул, направляя на меня целую стену шипастых лоз.

— Это из-за какого-то сброда ты вломился в наш дом? Убил Фёдора? — в его голосе звучало искреннее недоумение. — Ты спятил, Платонов?

— Они были под защитой князя, — отрубил я, уничтожая подступающие лозы.

— И что? — Михаил создал кристаллический вихрь, пытаясь опутать меня осколками. — Они всё равно сдохли бы при первой же волне! Мы просто ускорили неизбежное! Какое тебе дело до черни?

Я понял, что объяснять бесполезно.

Дело было даже не в убийствах, хотя расстрел беззащитных людей отвратителен и бесчеловечен.

Воины, и тем более лучшие из них — бояре-аристократы, это сторожевые псы, призванные защищать мирных людей от любого зла.

Уваровы были для меня сбесившимися псами, которые вместо охраны принялись драть доверенное им стадо. Для таких возможно только одно средство — смерть.

— Вы всё равно не поймёте, — произнёс я, сосредотачивая магию.

Кипящее прикосновение охватило все металлические части их жезлов — серебряные кольца, медные вставки, стальные навершия оправ для камней.

Металл мгновенно раскалился добела и потёк. Капли расплавленного серебра брызнули в лицо своих носителей. Никон среагировал быстро — отбросил жезл и выставил щит из переплетённых лоз. Горячий металл зашипел, впиваясь в растительную преграду.

Михаилу повезло меньше. Он замешкался на долю секунды, и раскалённая медь плеснула ему в лицо. Дикий вопль разорвал ночь. Уваров-младший выронил остатки жезла, хватаясь за обожжённую щёку, и сделал несколько заплетающихся шагов к фонтану.

Этой заминки мне хватило. Молниевый скачок, и я оказался рядом. Клинок описал горизонтальную дугу. Лезвие вошло через левую щёку, прошло сквозь кости и вышло с правой стороны, срезав верхнюю часть головы чуть выше нижней челюсти.

Михаил даже крикнуть не успел. Тело дёрнулось и рухнуло рядом с братом. Кровь забрызгала каменные плиты.

Никон тем временем сплёл новое заклинание. Декоративный плющ на стенах особняка ожил, сорвался со своих мест и ринулся ко мне толстыми канатами.

Я попытался ускользнуть, но растения двигались слишком быстро. Лозы хлестнули по ногам, оплели лодыжки, потянулись к рукам и торсу. Шипы царапнули кожу сквозь одежду, оставляя кровавые борозды. Ещё секунда — и плющ сомкнётся вокруг меня полностью.