Автоматные очереди ударили по мне, но для защитного барьера мага ранга Мастера — это было, что Жнецу — летний дождик.

Один из солдат попытался бежать, но железные полосы настигли его через несколько шагов, пригвоздив к земле в дюжине мест. Он лежал, захлёбываясь кровью, а его спина напоминала подушечку для иголок. Другой умолял о пощаде, но я не слушал. Для тех, кто расстреливал беззащитных людей ради денег, пощады не существовало.

За минуту всё было кончено. Семь трупов лежали на окровавленной земле. Я отозвал магию, и металлические лезвия осыпались вниз, превращаясь обратно в безобидные предметы.

В наступившей тишине оглушительно хлопнула дверь, и я покинул внедорожник.

Люди, которых едва не расстреляли, стояли в оцепенении. Кто-то плакал, кто-то молился, кто-то просто смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Старая женщина в рваной шали первой пришла в себя.

— Кто… кто вы, барин? — прошептала она дрожащим голосом.

Я сделал глубокий вдох, стараясь унять бушующую в крови ярость.

— Я боярин Платонов, воевода острога Угрюм, — ответил как можно спокойнее. — И обещаю вам — те, кто устроил эту мерзость, заплатят за всё. За каждую украденную жизнь, за каждую развеянную надежду.

Толпа зашевелилась. Молодая женщина прижимала к себе двоих детей, мужчина средних лет поддерживал старика, который едва держался на ногах. Все они смотрели на меня со смесью страха и робкой веры в лучшее.

— Барин, мы заплатили… нам обещали… — начал кто-то.

— Знаю, — кивнул я. — Вас обманули. Ограбили и привезли сюда умирать. Но это закончилось. Я предлагаю вам отправиться со мной в Угрюм. Это далеко от города, но там вы будете в безопасности. Клянусь именем своего отца, никто не станет требовать с вас денег за право жить. Только честный труд в обмен на защиту и кров.

Повисла тишина. Потом из толпы раздался горький смех.

— И почему мы должны вам верить? — спросил бородатый мужчина, сжимая кулаки. — Нам уже обещали безопасность. Видите, чем это закончилось?

Я не стал спорить. Их недоверие было оправданным — после такого предательства поверить кому-либо становилось почти невозможно.

— Не должны, — согласился я. — И я никого не заставляю. Кто хочет — может вернуться к городским стенам, попытаться пробраться внутрь. Кто готов рискнуть и поверить мне — добро пожаловать в Угрюм. Решайте сами.

Люди переглядывались, перешёптывались. Старуха в шали первой шагнула вперёд.

— Я пойду с вами, барин. Всё равно терять больше нечего.

За ней потянулись другие — женщина с детьми, несколько стариков, двое молодых парней. Всего человек пятнадцать из тридцати. Остальные отступили, качая головами.