Трофимов тяжело вздохнул:

— Вот только оборотней в погонах нам и не хватало.

Я отпустил магическую хватку, и Норкин словно очнулся, с ужасом глядя на меня. Пусть думает, что проболтался от страха.

— Суходолов… — я нахмурился, вспоминая. — Знакомая фамилия. Точно! Это же один из капитанов, что сотрудничал с бандой Кабана. Я его имя в документах нашёл.

Я пристально посмотрел на Трофимова:

— Кстати, Владимир Сергеевич, весь компромат на коррумпированных полицейских из документов Кабана я передавал лично вам. Включая досье на Суходолова. Помните?

Чиновник слегка смутился и отвёл взгляд:

— Да, помню. Мы передали материалы в управление собственной безопасности. Но что с ними стало дальше… — он замялся. — Давайте я уточню.

Он достал магофон, отошёл в сторону. Несколько минут говорил с кем-то, потом вернулся с мрачным лицом:

— Вы правы. Суходолов действительно фигурировал в деле Кабана. Но у него оказались влиятельные покровители. Кто-то очень заинтересованный замял дело, представил всё как незначительное превышение полномочий… Формально наказали — понизили в звании до старшего лейтенанта, перевели из криминальной полиции в пограничное подразделение. Решили, что на менее ответственном участке он меньше дров наломает. А он, похоже, там во всю ширь развернулся.

Я снова повернулся к Норкину:

— Расскажи подробнее о вашей схеме. Кто чем занимается?

— Я… я не всё знаю, — залепетал он. — У нас всё разделено. Моё звено — это силовое обеспечение. Мы охраняем тех, кто работает с беженцами, решаем проблемы с конкурентами. Есть другие группы — они занимаются сбором денег, проводкой через кордоны. Все нити сходятся к Суходолову, только он знает полную картину.

— И сколько вы берёте с человека?

— По-разному. От пятидесяти до двухсот рублей. Зависит от того, насколько человек отчаялся. Некоторые последнее отдают.

Мрази. Наживаются на чужой беде, выжимают последние гроши из людей, которые и так всё потеряли.

Я выпрямился, отряхнул колени и посмотрел на Трофимова:

— Владимир Сергеевич, полагаю, вы хотите побеседовать с уважаемым Суходоловым так же сильно, как этого хочу я?

Лицо чиновника приобрело жёсткое, решительное выражение:

— О да, боярин. Очень хочу. Терпеть не могу тех, кто позорит честь службы. Особенно когда эти твари прикрываются служебным положением для грабежа беззащитных людей.

— Прекрасно. Тогда предлагаю навестить старшего лейтенанта вместе. Думаю, он будет рад нашему визиту.

— Только давайте по закону, — предупредил Трофимов. — Никакого самосуда. Иначе он выскользнет, воспользовавшись процедурными нарушениями.