— Нет, ты это видишь? — не выдержал я, перечитывая особенно циничный пассаж. — «Ввиду приближающегося стихийного бедствия и высокой вероятности физической утраты налогоплательщиков, княжеская канцелярия требует немедленной уплаты налога за текущий год в полном объёме».

Ракитин фыркнул, едва сдерживая смех:

— А дальше ещё лучше! Читай, читай!

— «В случае невыполнения данного требования в семидневный срок, на имущество неплательщика будет наложен арест с последующей конфискацией в пользу княжеской казны», — я покачал головой. — То есть они всерьёз собираются приехать сюда во время Гона и арестовывать имущество? У предполагаемых мертвецов?

Молодой воевода больше не сдерживался — расхохотался во весь голос, хлопая себя по колену:

— Представляю! Приезжают чиновники с описью имущества, а тут Стриги по улицам шастают! «Извините, господа Бездушные, не могли бы вы подождать, пока мы опишем вон тот амбар?»

Я тоже не удержался от смеха. Абсурдность ситуации была настолько очевидной, что оставалось только смеяться. Князь Веретинский явно решил выжать последние соки перед тем, как мы все якобы погибнем.

— Знаешь, что самое забавное? — утёр слёзы Ракитин. — Они даже не скрывают, что считают нас покойниками. «Высокая вероятность физической утраты налогоплательщиков» — это ж надо так изящно сформулировать!

— Канцелярская крысы! — плюнул я, возвращая магофон. — Для них мы уже мертвецы, осталось только оформить документально. Ну что ж, не дождутся.

Руслан встал, протягивая руку для прощания:

— Точно не дождутся. Мы им ещё покажем, как жители Пограничья умеют выживать. Удачи тебе, Прохор. Увидимся после Гона — отметим победу!

— И тебе удачи, дружище, — крепко пожал я его руку. — Береги людей. И помни — лучше отступить и сохранить жизни, чем геройски погибнуть на стенах.

— Понял, понял, — отмахнулся он, но в глазах мелькнула благодарность за заботу. — Не волнуйся, я не собираюсь становиться героем посмертных баллад.

Мы ещё раз пожали руки, и я направился к грузовикам. Мои бойцы, возвращающиеся из Иванищ в Угрюм, уже погрузились, готовые к обратной дороге. Тридцать человек Ракитина выстроились для прощания со своими новыми товарищами — за недели совместных тренировок они успели сдружиться.

Обратная дорога прошла без происшествий, хотя напряжение в воздухе чувствовалось всё сильнее. Лес молчал той особенной, давящей тишиной, которая предшествует буре. Даже мотор грузовика работал как-то приглушённо, словно боясь нарушить это зловещее спокойствие.

К обеду мы въехали в ворота Угрюма. Первое, что бросилось в глаза — изменившийся силуэт острога. Там, где ещё неделю назад виднелись недостроенные конструкции, теперь высились завершённые укрепления. Башни, бастионы, земляные валы — всё выглядело готовым к обороне.