Вернувшись в дом, я присел за стол и достал магофон. Пролистав список контактов, я нашёл нужное имя. Взвесив все за и против, я нажал на вызов. Три гудка растянулись в вечность, пока наконец в трубке не раздался хрипловатый, с металлическими нотками голос:
— Сотник Воротынцев слушает.
Тон собеседника был сух и официален. Я практически видел перед собой этого человека — профессионального военного с выправкой и тем особым выражением глаз, которое бывает только у тех, кто много раз смотрел смерти в лицо.
— Добрый вечер, сотник, — произнёс я спокойно. — С вами говорит боярин Платонов, воевода Угрюмихи.
На другом конце линии повисла короткая пауза.
Для звонка главе ратной компании «Перун» у меня имелось две причины, и я решил провести беседу с человеком, с которым косвенно уже приходилось иметь дела. Ведь он когда-то передал от меня информацию Терновскому о найденном в капище артефакте.
— Боярин Платонов? — в его голосе появились нотки удивления, которые он не успел замаскировать. — Не припомню, чтобы мы встречались. И откуда у вас мой номер?
Я усмехнулся. Ожидаемый вопрос.
— Скажем так, у нас есть общий высокопоставленный знакомый.
Снова пауза, но на этот раз я почти физически ощущал, как шестерёнки крутятся в голове собеседника.
— А, Терновский, — в его голосе послышалась горечь, смешанная с неприязнью. — С такими друзьями никаких врагов не надо. Вы, кстати, успешно решили свои дела с нашим министром?
Воротынцев явно намекал на артефакт, найденный в Мещёрском капище.
— Наше сотрудничество имело неоднозначные результаты, — уклончиво ответил я.
Сотник коротко рассмеялся.
— Это вряд ли. Если бы вы не договорились, мы бы сейчас не вели эту беседу. Ведь вы были бы уже мертвы. Но давайте к делу, — его голос снова стал деловым. — Чем обязан вашему звонку?
Прямолинейность военного мне импонировала. Никаких витиеватых фраз, никакой игры в прятки — чистая суть, как хорошо наточенный клинок.
— У меня две причины для этого звонка, — ответил я. — Прежде всего, мне интересно, сколько будет стоить нанять отряд Перуна для защиты поселения во время Гона.
В трубке послышалось скептическое хмыканье.
— Уж простите за прямоту, но вам не по карману, боярин. Даже если вы «успешно решили дела» с Терновским, — в его словах явственно слышались кавычки.
— А всё же? — настаивал я. — Хотелось бы услышать конкретные цифры. Одно дело не потянуть, другое — не пожелать платить.
Потап Викторович вздохнул, кажется, ему надоели предварительные ласки:
— Видел, кстати, ваше интервью одной газетёнке. Оценил реверанс в нашу сторону, хотя и понимаю, что это неспроста. Но к делу: за отряд из десяти человек с учётом транспортных расходов, амуниции, страховых выплат, артефактов, медикаментов, защитного снаряжения и коэффициента риска при Гоне — три тысячи рублей в неделю.