— Понимаю, — голос Фадеева стал серьёзнее. — Это действительно уважительная причина. Что ж, я могу найти всё необходимое, но цена…
— Назови вашу цену, — перебил я его. — И мы обсудим условия поставки.
— Предварительная оценка… — он сделал паузу, и я услышал шелест бумаги, — учитывая оптовый характер заказа, я могу предложить цену около двенадцати тысяч рублей. Это с учётом существенной скидки на объём, доставки и… особых обстоятельств нашего сотрудничества. Точнее сообщу завтра после того, как всё уточню.
Сумма была внушительной, но справедливой и вполне посильной с учётом средств, изъятых у Кабана и его банды в размере почти одиннадцать тысяч рублей. А у меня имелись и собственные средства.
Вероятно, магическая клятва и перспектива долговременного сотрудничества сделали торговца более сговорчивым — в розницу такой заказ обошёлся бы не менее чем в шестнадцать тысяч.
— Первую партию доставим через неделю, — заключил торговец после обсуждения деталей. — Автоматные и пистолетные патроны, часть винтовочных. Всё будет упаковано как сельскохозяйственный инвентарь.
— Отлично, Аристарх, — я улыбнулся, хотя собеседник не мог этого видеть. — Я ценю твою осмотрительность. Как говорится, однажды обжёгшись…
— Можете не сомневаться, боярин, — голос купца стал почти подобострастным. — Я ценю ваше доверие и лично проверю каждого человека, причастного к заказу.
— Вот и славно, — кивнул я. — Задаток переведу на твой счёт сегодня же.
Когда разговор закончился, я ощутил удовлетворение. Магическая клятва, взятая с торговца, оказалась не просто гарантией его молчания, но и открыла двери к ценному деловому сотрудничеству. В мире, разделённом на обособленные анклавы, такой человек, способный доставать практически любые товары и свободно перемещаться между княжествами, был бесценным приобретением.
Я уже собирался покинуть кабинет, когда в дверь постучали. На пороге стоял Захар, с обычным для него слегка виноватым выражением лица.
— Барин, — пробормотал слуга, переминаясь с ноги на ногу. — Там этот… новенький… Грановский… уже третий раз приходит. Говорит, важное дело…
Услышав слова старого слуги о настойчивости Грановского, я отложил магофон в сторону и потёр уставшие глаза.
— Ладно, Захар, впусти его, — я махнул рукой в сторону двери. — Раз уж так настойчив, значит, дело действительно может быть важным.
Слуга поклонился и исчез за дверью, а через минуту в кабинет вошёл высокий, подтянутый мужчина лет сорока. Его простая, но опрятная одежда — тёмные брюки, белая рубашка и жилет из добротной ткани — говорила о практичности и аккуратности. Держался он прямо, расправив широкие плечи, что выдавало многолетнюю военную выправку. В его внимательных карих глазах, обрамлённых сеткой морщин, читалась некоторая настороженность. Коротко стриженные тёмные волосы с серебряными нитями на висках и несколько старых шрамов на мускулистых руках — след от сабельного удара на тыльной стороне ладони и россыпь мелких рубцов на предплечьях — говорили о богатом жизненном опыте и участии в боевых действиях.