«Конечно, не понимает! — фыркнул Скальд. — Эти академические зубрилы только и умеют, что пыльные книжки читать. Расскажи ей лучше про того мага из Твери, который во времена Радомира решил слиться с огнём и водой одновременно. Остался от него только пар да лужица!»
Полина нахмурилась, явно вспоминая лекции из академии.
— Это когда маг сливается со своей стихией, становится с ней единым целым. Но подробностей нам не рассказывали — говорили, узнаем, когда придёт время.
— Всё несколько сложнее, — пояснил я, объезжая выступающий из земли корень. — Представь, что твоё тело перестаёт быть человеческим. Кровь превращается в воду, кости — в лёд, а разум растекается по стихии. И в этом состоянии нужно удержать себя, не потеряться окончательно.
«Ага, и ещё молиться всем богам, чтобы какой-нибудь умник не решил в это время по тебе постучать молотком! — встрял ворон. — Знаешь, сколько магов превратилось в милые статуи для парков? Подсказка: много!»
Гидромантка побледнела.
— Звучит… жутковато. А если у мага несколько стихий?
— Тогда задача усложняется многократно, — кивнул я. — Нужно слиться с каждой в равной пропорции. Малейший перекос — и можешь навсегда потерять связь с одной из них. Или хуже — разорвёт на части противоборство стихий.
«Вот! Вот! — заголосил ворон. — Наконец-то ты говоришь что-то разумное! Может, передумаешь? Я не хочу искать нового хозяина! Ты хоть знаешь, как сложно найти того, кто будет давать солёные орешки И кристаллы Эссенции?»
«Не волнуйся, старый ворчун — мысленно ответил я. — Твои орешки в безопасности. И моя жизнь тоже».
Белозёрова дёрнула на себя поводья, схватив меня за рукав.
— Постой! У тебя же камень и металл! Это значит… О боги, Прохор, может, не стоит? Я слышала истории — треть магов не выдерживает обычного погружения, а с двумя стихиями…
«Слушай девчонку! — взвыла птица. — Хоть кто-то здесь мыслит здраво! Треть, говорит она. Ха! Это официальная статистика, а сколько их просто пропало без вести, а, приятель?»
«А сколько из них имело ворона-паникёра, отвлекающего во время ритуала?»
Голос девушки дрожал от волнения. Я мягко высвободил руку и продолжил движение.
— Полина, поверь, я знаю, что делаю.
«Ну, ну… — проворчал Скальд. — Все так говорят перед тем, как сделать глупость эпических масштабов. „Я знаю, что делаю“ — знаменитые последние слова!»
И это была чистая правда. Я уже проходил это испытание много лет назад, когда впервые касался истинной силы. Тогда это было откровением, прорывом. Сейчас — лишь возвращением к привычному состоянию.
— В академии рассказывали про мага, который застрял в погружении, — Полина не унималась, догоняя меня. — Его тело окаменело, а разум так и остался размазанным по горным породам. Говорят, иногда в тех скалах слышны его стоны…