— Господа, — начал он примирительным тоном, — в пустыне никому нельзя доверять. Без обмана не заработаешь, сами понимаете. Конкуренция жёсткая. Но раз уж вы поймали меня за руку и напомнили о долге, то я готов предоставить вам скидку на мои товары в счёт компенсации морального ущерба.

Он повернулся к Макару и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но я перебил его, не давая развить мысль:

— К чёрту твои товары! — рявкнул я. — Нам нужно продать верблюда, и ты его купишь по нормальной цене, а не как в прошлый раз, когда ты пытался содрать с нас три шкуры за бурдюк воды.

Шульман моментально сменил выражение лица с примирительного на деловое.

— Скупка краденного, это моё любимое занятие, — согласился он, и просочился к верблюду добавив. — Позвольте…?

Он поднял одно из копыт верблюда и начал внимательно разглядывать его. Потом заглянул под брюхо животного, что-то выискивая. И тут его улыбка стала хищной.

— Превосходно! — торжественно объявил он. — Краденый верблюд из стойла стражи Новейшей Усмани! Клеймо на брюхе с инвентарным номером говорит об этом красноречивее любых слов. А ещё я слышал, что в Усмани недавно учинили бойню и если я…

Договорить он не успел, потому что Гелиос мгновенно выхватил меч и приставил лезвие к горлу торговца. Сталь блеснула в солнечном свете так ярко, что я на секунду зажмурился.

Шульман замер, поняв, что эту черту не стоит переступать.

— Вы меня не так поняли! — быстро заговорил он, поднимая руки в примирительном жесте. — Я хотел сказать, что не смогу купить верблюда по полной цене, так как придётся перебивать клеймо на брюхе! А это дополнительные риски и затраты, сами понимаете! Если меня схватят за руку, то могут и на виселицу отправить. Вы должны понимать что я невероятно рискую приобретая подобный товар!

Пока Шульман говорил, Макар стоял рядом и широко улыбался сложив руки на груди. Его узкие глаза с хитринкой смотрели на нас, а в спокойствии парня читалось то что он не верит что мы способны навредить его товарищу.

— Сколько? — спросил я коротко. — Назови цену и давай уже закончим этот цирк.

Шульман почесал бороду, прикидывая сколько он сможет заработать на этой сделке.

— Я готов забрать его за пять золотых, — произнёс он, — и то исключительно из-за уважения к вам, господа. Этим широким жестом я хочу загладить неприятный шлейф после нашей прошлой сделки.

Было очевидно что ушлый иудей пытается нас надуть. Верблюд стоил минимум пятнадцать, а то и двадцать золотых. Но чёртово клеймо на брюхе говорило о том что нужно брать предложенное и уходить восвояси.