Мубарак перестал улыбаться. Хитрость в глазах сменилась настороженностью, однако монета уже исчезла в сухой морщинистой ладони. Затем торговец наклонился ближе и понизил голос.

— Левиафаны, значит. Молодой человек, ты либо очень храбрый, либо совершенно безумный, — покачал головой старик.

— Будем считать, что одно не исключает другого, — спокойно парировал я.

Торговец хмыкнул, вновь порылся в ящике с раритетами и вытащил хитро сложенный в несколько раз пергамент, перевязанный красной нитью. Развернул на прилавке и начал объяснять.

Левиафаны — Древние Водяные элементалы. Не демоны в привычном смысле. Они существовали задолго до людей и магов. Суть их такова, что они привязаны к природным источникам воды. В древности считалось, что они являлись одновременно и хранителями, и частью водоёма. Убить Левиафана означало уничтожить источник. Связать, подчинить, запечатать одного из них — позволяло получить контроль над всей водой в его владениях.

— Это можно сделать при помощи специального артефакта? — напрямую уточнил я, с тоской вспоминая о потерянном Хрустальном Глазе.

Мубарак поднял мохнатую бровь.

— Если у тебя есть Око Ловца, то — теоретически — да. Но Левиафан в десятки раз мощнее обычного демона. Представь, что ты ловишь сетью кита. Может сеть и выдержит, вот только у рыбака оборвутся руки.

— Обнадёживающая аналогия, — хмыкнул я. Что-то расхотелось проверять этот метод…

— Я торгую знаниями, а не надеждами, уважаемый.

Я кивнул, не зная, что тут ещё добавить.

Свитки я спрятал за пазуху и направился к таверне. Так как завтрака от Кашкая я так и не дождался, надо было перекусить и обдумать прочитанное.

Таверна «Ржавый якорь» располагалась на втором ярусе. Тесная, шумная, провонявшая жареной рыбой и кислым пивом — типичное портовое заведение. Я протиснулся через толпу матросов и нашёл свободный стол в углу.

Заказал рыбу и кружку местного пойла. Разложил свитки и вновь углубился в чтение. Левиафаны общались через воду. Могли создавать водяные щупальца, стены, копья. Упоминалось так же, что они могли менять давление жидкости, превращая мирный ручеёк в убийственный гейзер.

Я настолько увлёкся, что не заметил, как кто-то подсел напротив.

— Александр! Клянусь всеми шлюхами Стамбула, это ты!

Я поднял голову и на секунду потерял дар речи. За моим столом сидел Эмир. Живой, здоровый и загорелый, только чёрные кудри подстрижены короче, чем я помнил, да на правом плече виднелся новый шрам, розовый и свежий. Однако весело улыбался он от уха до уха.

Левая кисть у него отсутствовала. Обрубок запястья был аккуратно перевязан кожаным чехлом. А на поясе висел меч, от которого исходило едва заметное голубоватое свечение. Ифритский клинок, полученный от Хашешу в обмен на руку.