— Первый готов. Настал черёд порождения ночи. — Усмехнулся Гелиос.

Я сел на место где только что был шаман, а Гелиос встал позади меня. Я почувствовал, как холодное лезвие ножниц касается моей головы, и в этот момент понял, что паладин прямо сейчас будет мстить мне за все издевательства, которым я подвергал его с момента нашей встречи.

Ножницы резали безжалостно. Неровно. Хаотично. Я чувствовал, как волосы падают на плечи, на колени, в лицо, и слышал, как Гелиос усмехается, явно наслаждаясь процессом.

Профессиональная оценка:

Парикмахер: Садист.

Качество работы: Кошмарное.

Моя внешность: Будет ужасной.

Альтернативы: Отсутствуют.

Спустя десять минут, которые показались мне вечностью, Гелиос отступил назад и произнёс:

— Ну всё! Готово!

Он протянул мне свой меч, начищенный до зеркального блеска, и я посмотрелся в отражение. Как я и думал, постригли меня клоками, волосы торчали неровными кусками разной длины, на голове были проплешины, и в целом я выглядел так, будто у меня лишай или какая-то другая кожная болезнь, которая заставляет волосы выпадать случайными участками.

Слева от меня послышался шелест. Я повернулся на звук и увидел, что Кашкай достал откуда-то опасную бритву, складную, с деревянной рукоятью. Шаман сосредоточенно выбривал себе череп под ноль, водя лезвием по коже головы с уверенностью человека, который делал это множество раз.

Я улыбнулся, глядя на него, и произнёс:

— Как закончишь, выбрей и меня, пожалуйста, а я пока состряпаю нам бороды и усы.

Кашкай кивнул, не отрываясь от процесса, а я опустился на колени и стал собирать остриженные волосы с песка. Отряхивал их от пыли и сортировал по длине. Ведь для качественной поддельной бороды нужны волосы примерно одинаковой длины, иначе получится неубедительная мешанина.

Не спешно я склеивал волосы суперклеем, формируя козлиную бородку и пышные усы, стараясь, чтобы они выглядели максимально естественно. Себе я взял усы, густые, закрученные на концах, такие носили купцы и зажиточные торговцы. Кашкаю досталась козлиная бородка, которая должна была прикрыть его подбородок и сделать лицо менее узнаваемым.

Я приклеил усы себе на лицо, прижимая их пальцами и ощущая, как клей мгновенно схватывается, намертво фиксируя волосы на коже. Потом прилепил бороду Кашкаю, а он принялся брить мне череп.

Я сел и закрыл глаза чувствуя, как лезвие бритвы шкрябает по моему черепу срезая остатки волос. Процесс был на удивление расслабляющим, почти медитативным, пока бритва внезапно не соскользнула и не резанула по коже.

Я вскрикнул от острой боли, и рука инстинктивно потянулась к голове, нащупав глубокий порез. Кашкай натянуто улыбнулся, глядя на меня с выражением человека, который только что совершил ошибку, но пытается это скрыть.