— Торпеды с правого борта!
Первая из двенадцати закупленных в Циндао мин нащупала борт идущего ближе к берегу «Синономэ», а еще три с интервалом не больше двух секунд поразили и так поврежденный «Асахи».
«Навин», «Синай» и «Бураков» латали пробоины от трехдюймовок, «Давида» пришлось затопить. Оставшийся в одиночестве «Муракумо» отбивался так отчаянно, что только четырехкратное превосходство в артиллерии позволило морякам Израиля выиграть этот бой. Немногочисленных пленных японцев сгрузили на захваченные пароходы, доставлявшие, как оказалось, боеприпасы, инженерное имущество и стройматериалы, к месту высадки армии Тенно под Владивостоком, и направленные вместе с поврежденным броненосцем обратно в Японию, когда десантная операция была свернута вследствие угрозы русских подводных лодок.
«Цецилия» щеголяла обугленной надстройкой, но пожар был исполнен в лучших традициях одесских контрабандистов и фатального ущерба ни кораблю, ни грузу не нанес. Инвестиции инвестициями, но ведь сэкономленные деньги — это заработанные деньги!
Израильская учебная, хотя вполне уже боевая эскадра шла курсом на Владивосток. Здесь на сопках, как и в предгорьях Мукдена, и на берегах Черного моря, разворачивалась основная шахматная партия. Маленькие люди, скромно делающие свою работу, даже не подозревали, что уже стали крошечными шестеренками в огромном геополитическом механизме, раскручивающем колесо истории.
(*) Название «Лейтенанта Буракова» в китайском флоте.
25 апреля 1902 года. Карс.
Великий князь Николай Михайлович придирчиво осмотрел свой командный пункт, буквально нашпигованный различными предметами, не используемыми до прошлого года в армии вообще, и покачал головой. Командовать войсками таким образом ему еще не доводилось. Не было и в помине ровных шеренг, выстроенных в батальные линии полков, развевающихся знамен, грохота барабанов, всего того, к чему он привык в лейб-гвардии, что ему знакомо по Аладжинскому сражению, когда он заслужил своего первого и пока единственного «Георгия». Вместо обозреваемого глазом фронта — карты различного масштаба с синими и красными флажками, папки с боевыми донесениями отрядов, находящихся от КП на немыслимом расстоянии в десятки, а то и в сотни вёрст. Вместо вестовых и порученцев — туши радиотелеграфов и целый сонм аппаратов полевой связи. Вместо боевого горна — противный телефонный зуммер.
— Да, — покачал головой Николай Михайлович, — война окончательно потеряла романтичный ореол и превратилась в сплошной канцеляризм. Ещё немного, и вместо приказа об атаке надо будет просто нажать на какую-нибудь кнопку.