Ровно без пяти девять такси высадило меня у подножия «Башни Федерации». Огни небоскрёба уходили в ночное небо, теряясь в низких облаках. Я вошла в холл, и консьерж, сверившись с каким-то списком, молча указал мне на лифт. Меня ждали.

Пентхаус. Последний этаж. Лифт летел так быстро, что закладывало уши. Когда двери открылись, я шагнула в небольшой холл, где не было ничего, кроме чёрной лакированной двери и приглушённого света. Тишина была такой плотной, что её, казалось, можно резать ножом.

Я подошла к двери. На мгновение зажмурилась, выдохнула и подняла руку, чтобы позвонить. Но дверь открылась сама — бесшумно, словно приглашая войти.

Сделать шаг вперёд было самым трудным и самым лёгким решением в моей жизни. Я шагнула.

Пентхаус парил над Москвой. Панорамные окна в пол открывали вид, от которого захватывало дух: золотые прожилки улиц, чёрная гладь реки, россыпь небоскрёбов, похожих на гигантские светящиеся кристаллы. Внутри всё дышало мужской роскошью: кожа, тёмное дерево, сталь и стекло. Камин, в котором плясал живой огонь. Диван, на котором могло бы поместиться человек пять. Минимализм, не терпящий безделушек.

И тишина.

— Вы пришли, — раздался голос у меня за спиной. Я резко обернулась.

Денис стоял у бара, который я не заметила при входе. На нём был идеально сидящий костюм-тройка, но пиджак был снят, а рукава рубашки закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья. В руке он держал бокал с чем-то, похожим на виски. Его взгляд был всё тем же — холодным, оценивающим, но теперь в нём читалось удовлетворение.

— Я не опоздала, — единственное, что пришло мне в голову. Глупо, но что ещё говорить?

— В самый раз, — послышался другой голос, и из тени вышел Павел. Он был без пиджака, в одной рубашке, расстёгнутой на три пуговицы, и босиком. Его походка была мягкой, кошачьей. Он приблизился, обходя меня по кругу, как хищник, и я кожей почувствовала тепло его тела.

— Мы наблюдали за тобой три года, Марина, — сказал Денис, отставляя бокал. Он тоже двинулся ко мне, и вдруг я оказалась зажатой между ними, как тогда, на совещании. Только сейчас не было столов и экранов. Были только мы. — Три года ты пряталась. Но мы видели.

— Видели, как ты кусаешь губы, когда волнуешься, — подхватил Павел. Его дыхание коснулось моей шеи, и мурашки побежали вниз по позвоночнику. — Как ты отводишь глаза, когда кто-то говорит о сексе. Как ты поправляешь бретельку бюстгальтера под блузкой. Ты невидима для остальных, но не для нас.

Денис остановился в полуметре. Его пальцы неожиданно коснулись моего подбородка, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза.