В зале повисла пауза. Кто-то кашлянул. Я судорожно перелистнула слайд, пытаясь вернуть самообладание. Каким-то чудом я довела доклад до конца, хотя внутри всё колотилось так, будто я пробежала марафон. Когда я села на своё место, колени подкашивались.

— Благодарю, — сухо сказал Денис. — Переходим к следующему вопросу.

И всё. Совещание закончилось. Люди разошлись. Я осталась сидеть в опустевшей переговорной, пытаясь отдышаться. Мне просто показалось. Это была игра воображения. Три года я была пустым местом. Не могли же они вдруг, ни с того ни с сего, заинтересоваться мной?

Весь оставшийся день я провела как в тумане. Проверяла отчёты, отвечала на письма, но мыслями была там — в переговорной, под перекрёстным огнём двух взглядов. Я ловила себя на том, что прокручиваю этот момент снова и снова. Как они смотрели. Что они видели. Может, у меня тушь потекла? Или блузка расстегнулась? Нет, всё было в порядке. Тогда в чём дело?

К семи вечера офис начал пустеть. Я задержалась намеренно: хотела переделать злополучную презентацию, чтобы в будущем не испытывать такого позора. Или я просто искала предлог не идти домой, в пустую квартиру, где меня ждали только кот и тишина.

В половине восьмого я потянулась к сумке. И тут заметила его. На рамке монитора, аккуратно приклеенный к пластику, белел небольшой листок бумаги. Я могла поклясться, что час назад его там не было. Отклеив записку, я развернула её.

Почерк был мужским — размашистым, уверенным. Адрес пентхауса в «Башне Федерации», что в Москва-Сити. Время: сегодня, 21:00. И внизу, без подписи, но с той же хищной лаконичностью:«Поиграем, Марина?»

Сердце рухнуло в пятки. Я перечитала записку трижды, словно надеялась, что буквы сложатся в другой текст. Не сложились. Кто это написал? Денис? Павел? Они оба? Что значит «поиграем»?

Здравый смысл, который я пестовала три года, кричал: порви записку и беги домой. Это ловушка. Это неприлично. Это разрушит твою карьеру. Но внутри меня проснулось то, что дремало годами под серыми костюмами, — любопытство, смешанное с животным, запретным возбуждением. Я вспомнила, как они смотрели на меня. Как напряглись их тела. Как воздух в переговорной стал густым и пряным, словно перед грозой.

Я посмотрела на часы. Восемь вечера. Час, чтобы доехать до Сити. Час, чтобы принять решение. Я сунула записку в сумку и вышла из офиса на ватных ногах.

Дома я действовала на автопилоте. Контрастный душ, капля любимых духов за уши, волосы — распустить, а не стягивать в пучок. Я выбрала платье, которое купила год назад и ни разу не надела, — вишнёвый шёлк, скользящий по телу, как вода. Туфли на шпильке. Минимум косметики: тушь и блеск для губ. Я смотрела на своё отражение и не узнавала себя. Из зеркала глядела не серая офисная мышь, а женщина с лихорадочным румянцем и глазами, полными предвкушения.