Офис располагался на сорок втором этаже стеклянного небоскреба в деловом сердце Москвы. Когда я впервые вошла сюда, у меня перехватило дыхание от панорамы: извилистая лента реки, игрушечные машины далеко внизу, небо — такое близкое, что, казалось, можно потрогать облака. Но спустя месяц я перестала смотреть в окна. Я смотрела в монитор. Сводки, таблицы, аналитика рисков — моя работа состояла из цифр. Я любила цифры за их безэмоциональность. Два плюс два всегда четыре. С людьми сложнее.

Мой стол стоял в опенспейсе, в пятом ряду от окна. Не слишком близко к начальству, чтобы мозолить глаза, и не слишком далеко, чтобы меня не забывали вызывать на ковёр. Идеальная позиция для человека, который хочет быть незаметным. Я носила серые костюмы, собирала волосы в тугой узел, пользовалась минимумом косметики и никогда — слышите, никогда — не вступала в курилочные сплетни. Коллеги считали меня сухой и высокомерной, но это была лишь броня. Внутри я была другой.

Внутри жила женщина, которая запоем читала любовные романы, пряча их в папке с годовым отчётом. Женщина, которая любила дорогое бельё и носила его исключительно для себя, зная, что ни один мужчина не увидит кружева под строгой блузкой. У меня было два высших образования, но в личной жизни — абсолютный ноль. Последние отношения закончились два года назад, и с тех пор моим главным любовником стал вибратор, спрятанный в нижнем ящике прикроватной тумбы.

Меня устраивала такая жизнь. Вернее, я убедила себя, что устраивает.

Совладельцы компании были для меня небожителями. Денис Аркадьевич Вершинин и Павел Константинович Шторм (да, фамилия как предзнаменование) основали «Apex» семь лет назад и превратили её в империю. Денис был мозгом. Высокий, поджарый, с аристократической бледностью и пепельными волосами, которые он зачёсывал назад. Ему было тридцать шесть, но держался он как минимум на десятку старше — с той ледяной мудростью, которая заставляет людей замолкать, едва он открывает рот. Его костюмы сидели безупречно, словно их пришивали прямо к телу. Он никогда не повышал голос, но одного его взгляда хватало, чтобы менеджеры высшего звена начинали заикаться.

Павел был его противоположностью. Тридцать четыре года, бывший спортсмен, широкая кость, тёмные волосы, вечная небритость и глаза цвета виски, в которых плясали черти. Он носил дорогие костюмы так, будто они жали ему плечи — рубашка вечно расстёгнута на две пуговицы, галстук сдвинут набок. Павел решал вопросы через харизму и натиск. Он мог хлопнуть клиента по плечу, рассказать скабрёзный анекдот и через пять минут заключить контракт на миллион долларов. Женщины в офисе млели от него пачками. Дениса они боялись, Павла — хотели.