Увидев оленя и его седоков, медведица глухо заворчала, явно недовольная таким положением дел. Потом присмотрелась повнимательнее, коротким шлепком отправила медвежат в сторону, а сама неторопливо, с какой-то удивительной грацией приблизилась, настойчиво при этом принюхиваясь.

Хранитель, не двигаясь с места, выразительно на меня покосился, и я, уже соображая, в чем дело, послушно сняла повязку с левой руки, а затем бестрепетно протянула зверюге.

Мейр за моей спиной напрягся еще больше, но медведица и не думала нападать. Внимательно осмотрев и обнюхав ладонь, она осторожно лизнула мои пальцы, пристально всмотрелась в глаза, едва заметно наклонила голову и так же неторопливо отошла. После чего олень удовлетворенно фыркнул и, не дожидаясь, пока седоки придут в себя, снова взял с места в карьер.

– Правильно, – вдруг рассудительно заметил Лин. – С Хранителями тебя надо познакомить как можно скорее, чтобы узнали и запомнили. И чтобы ты могла позвать их с любого конца Равнины.

– Хранитель? – удивилась я. – Медведица?!

– Да. Младшая. Их тут должно быть еще четыре штуки. Так заведено: один старший, это твой олень, и пятеро попроще, которые во всем слушаются старшего. Ну, и тебя, конечно. Куда ж они теперь без тебя?

Лин оказался совершенно прав: мы останавливались всего пять раз. Приветствовали громадного волка, затем крупную змею с подозрительно разумным взглядом, за ней – хитроглазую лисицу, тоже оказавшуюся немаленькой. Наконец, проворную рыжую белку, которую Хранитель отыскал на краю какой-то рощицы. И каждый раз все повторялось с точностью до последней детали. После чего мы снова срывались с места и уже после встречи с белкой до самого вечера нигде не останавливались.

Вообще-то должна покаяться: насчет зверей я слегка погорячилась, называя их теми, кем они не могли быть в принципе. Да и разве бывают такие громадные волки с золотистой шубой, изумрудными глазами и торчащими из-под верхней губы устрашающими клыками, которым и саблезубый тигр бы позавидовал? Или змеи, у которых вместо нормальной чешуи на зеленоватой спине имелись крохотные алые перышки? Но мне так было удобнее, а сами Хранители вроде не возражали. Поэтому я называла их так, как мне было удобно, и старательно не замечала отличий.

Когда над Равниной сгустились сумерки, мои руки онемели до самых локтей, а терпеливый Мейр уже устал зажмуриваться – он прикрывал глаза, чтобы не видеть размытых зеленых полос вместо обычного леса. Но, к счастью, в какой-то момент олень стал наконец замедляться и примерно через час остановился, шумно дыша и нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.