— Завтра, — прошептал он губами в мои волосы, и его голос был хриплым от переполнявших его чувств. — Послезавтра, — так же тихо, шёпотом, поправила я, чувствуя, как его губы касаются моего виска в нежном, несловесном поцелуе. — Завтра… мне нужно всё перепроверить.
Марк тихо рассмеялся, и этот смех, счастливый и облегчённый, приятной вибрацией прошёл у меня по всему телу, от макушки до кончиков пальцев. — Логично, — согласился он, и в его голосе звенела улыбка. — Не буду сбивать рабочий ритм главного искусствоведа.
Он отступил на шаг, но его руки ещё секунду скользнули по моим бокам, с неохотой отпуская, будто не в силах окончательно разорвать этот волшебный контакт. — Спокойной ночи, мой аудитор, — мои слова прозвучали нежно и чуть смущённо. — Спокойной ночи, моя художница, — ответил он, и в этом «моя» не было собственничества. Была только нежность.
Я зашла в подъезд, прижалась спиной к холодной кафельной стене и закрыла глаза. В ушах стоял звон, но внутри было тихо и светло. На губах пульсировало тепло его поцелуя, на талии — отпечаток его ладоней, а сердце все еще отстукивало ту дикую, новую дробь, что он ему задал.
Сквозь закрытые веки я видела не темноту, а вспышки — золотистый свет из окон, его улыбку, ту самую, тихую, наши сплетённые пальцы над листом бумаги. Я сделала глубокий, дрожащий вдох. Воздух в подъезде пах пылью и сыростью, но я все еще чувствовала на своей коже запах осеннего ветра и его одеколона.
Я не знала, что будет завтра. Не знала, что это было — начало или красивая, стремительная ошибка. Но я знала, что сейчас, в этой холодной темноте, у меня дрожат колени, а на лице — улыбка, которую я не могу и не хочу контролировать. Она была моей. И этот вечер, этот поцелуй, эта невероятная, смешная схема, спасшая мою курсовую, — тоже были моими.
Я оттолкнулась от стены и медленно пошла наверх. На каждой площадке из-под дверей лился тёплый, жилой свет, и за одной из них слышался смех. Обычная жизнь. А у меня в груди бушевала тихая, прекрасная буря. И этого было достаточно. Пока что — более чем достаточно.
Я ждала Марка в холле главного корпуса, бесцельно листая ленту в телефоне. Краем глаза улавливала знакомые лица в потоке студентов, выплескивающихся из аудиторий, и с каждым проходящим человеком внутри росло странное, щемящее ожидание. А потом появился он — не врезался в толпу, а буквально выплыл из неё, как корабль с погасшими огнями. Слегка помятый, с пустым взглядом, сжимая в руке ноутбук.
Сердце почему-то екнуло — не от восторга, а от какой-то мгновенной, острой жалости. Он казался не просто уставшим, а каким-то побежденным.