— Умный ты, сын конунга, да дурак, — прошептал им вслед Дёрруд. — Не видать тебе этих марок.
В гридни Сергея опоясали сразу по возвращении. Князь Стемид лично. Его и еще троих. Из своей личной дружины. Их князь напутствовал обычно: пожелал славы, добычи и прочих свершений. А Сергею сказал:
— Живи так, чтобы я через двадцать лет мог гордиться, что ты был моим дружинником!
— Я был и буду твоим! — Сергей даже немного обиделся, что Стемид его «исключил». Пусть даже и в далеком будущем.
— Нет, — покачал головой князь. — Избор поведал: быть тебе князем, а на моей земле князь — я. А не станет меня, и без тебя найдется кому княжить.
Ух ты!
— Так и сказал: быть мне князем? — на всякий случай уточнил Сергей.
— Почти так. Еще кое-что добавил…
— Что?
— Если не убьют.
Ну вот. Ведь так хорошо прозвучало.
А четверых сбежавших данов так и не нашли.
Глава 11 Убил да забрал
— С чего бы мне продавать тебе свой дом, мальчик? — Хозяин перспективной недвижимости отпихнул вертящегося под ногами пса. С крыльца он сошел, но все равно глядел на Сергея сверху вниз. Здоровенный бугай. Пудов на семь потянет, если ободрать. А с одежкой и висюльками так и на все восемь.
Новгородец. Торговый представитель Неревского конца[10] . Он уже третий, с кем сегодня общается Сергей. Два предыдущих тоже не горели желанием продавать элитную недвижимость в варяжской столице.
— Не хочешь всё, продай половину!
— Иди отсюда, мальчик! Некогда мне с тобой болтать!
Сергей оживился. Нет, этот точно не продаст. По-хорошему. Но если по-плохому попробовать? Это что сейчас было? Неуважение? К княжьему гридню?
— Ты, торгаш, слова выбирай, — процедил он надменно. — Холопами своими понукать будешь, а меня вежливо проси.
— Указывать будешь, как мне на своей земле разговаривать? — И без того узкие глазки новгородца превратились и вовсе в щелочки.
— Ошибаешься, торгаш! Земля здесь вся княжья. И я — тоже княжий человек. А вот ты — чужак. Знаю вас, новгородцев! Жадное и трусливое племя. Вместо чести у вас — жадность, а бог ваш — барыш.
Поведется, нет?
Не повелся. Умный. Ухмыльнулся только:
— Земля это моя. Серебром за нее плачено. А о барыше пекусь, да. Это вам, воям, серебро легко достается. Убил да забрал. А торговым людям оно немалого труда стоит. Ты, молодой…
— Да и ты не старый, — перебил Сергей. — По уму так точно. Не хочешь продавать — твое право. Но грозил ты мне зря. Я запомнил. И придет время, Грудята-новгородец, и я тебя огорчу.
— А я тебя, дружинник Вартислав, огорчу прямо сейчас, — глумливо сообщил купец. — В лавки мои даже не заходи. Не продадут тебе там ничего. И не купят.