— А сейчас?
— Сейчас я учусь не тащить его дальше.
Я села рядом и положила ладонь на его руку.
— Хорошо учишься.
Он посмотрел на меня.
— Ты тоже.
— Чему?
— Уходить с работы до полуночи.
— Это было один раз.
— Три.
Я поцеловала его, чтобы прекратить статистику.
Через несколько дней Андрей привёз меня к своему новому объекту. Его бюро проектировало небольшой культурный центр в пригороде, стройка только начиналась. Он надел мне каску, объяснил правила безопасности и повёл показывать площадку. Я впервые увидела его в работе не за компьютером и не на встрече у нас. Андрей разговаривал с инженерами, быстро замечал несоответствия, спорил спокойно и точно. Он любил своё дело. В этот момент я окончательно поняла, почему его так тревожила идея чужой жертвы. Работа для него тоже была частью личности.
— Что? — спросил он, поймав мой взгляд.
— Ничего. Ты красивый, когда командуешь бетоном.
— Это самая странная похвала за год.
— Запомни.
На обратном пути мы заехали в кафе. За окном шёл первый мокрый снег. Бублик ждал дома, а я вдруг спросила:
— Ты когда-нибудь хотел детей?
Вопрос вырвался сам. Андрей задумался, но не испугался.
— Да. Когда-нибудь. А ты?
— Тоже. Не завтра.
— Я завтра занят.
Я рассмеялась.
— Очень смешно.
— Поль, мне тридцать четыре, а не сто четыре. У нас есть время.
Мне понравилось это «у нас». Без плана на десять лет, без давления. Я взяла его за руку на столе.
— Тогда сначала достроим гостиницу.
— Отличный порядок приоритетов.
— И воспитаем Бублика.
— Вот это уже фантастика.
Мы возвращались домой по мокрой дороге, спорили о музыке и строили планы на выходные. Я думала, что счастливая жизнь, оказывается, состоит не из непрерывного восторга. Она состоит из людей, рядом с которыми безопасно говорить о будущем и смешно обсуждать собаку, которая снова украла носок.
В ноябре случилось событие, после которого я окончательно перестала говорить себе, что жизнь с животными предсказуема. Утром к воротам гостиницы подбросили коробку с тремя щенками. Камера показала машину без читаемого номера. Было холодно, щенки дрожали и жались друг к другу. Мы отвезли их в клинику, обследовали, обработали от паразитов. Светлана из приюта нашла временную передержку только для двух.
Третий оказался маленьким чёрным кобельком с белой грудью и огромными ушами. Он сидел у меня на коленях в машине и спал, положив морду на локоть.
— Даже не думай, — сказала Алёна.
— О чём?
— У тебя лицо.
— Какое?
— Такое же, как у людей, которые потом говорят: «Мы взяли его на одну ночь».
— Я живу в квартире. Мне нельзя заводить большую собаку.