Андрей приехал вечером за Бубликом и обнаружил меня на полу в комнате Кнопы. Я сидела боком к собаке, читала вслух инструкцию от новой кофемашины, потому что Илья советовал давать ей привыкать к голосу без попыток приблизиться. Кнопа лежала в дальнем углу и внимательно слушала раздел про очистку контейнера для отходов.
— Сильная литература, — тихо сказал Андрей из коридора.
— Не мешай. У нас кульминация.
Он присел у двери, сохраняя расстояние. Кнопа сразу напряглась, но Андрей отвернул лицо и занялся Бубликом, который лёг рядом. Через несколько минут рыжая собака перестала дрожать. Ещё через пять поднялась и осторожно подошла к Бублику. Тот лежал спокойно, только хвост один раз стукнул по полу.
— Кажется, твой медведь получил работу, — прошептала я.
— Потребует оплату сыром.
Кнопа обнюхала Бублика, потом сделала шаг к Андрею. Он продолжал сидеть, положив ладони на колени. Собака приблизилась ещё немного, вытянула шею и коснулась носом его пальцев. Я задержала дыхание. Андрей медленно повернул кисть ладонью вверх. Кнопа понюхала и отошла.
Это было крошечное событие. Для нас почти ничего, для неё огромный шаг. Я почувствовала, как глаза защипало.
— Только не плачь, — прошептал Андрей. — Я растеряюсь.
— У меня пыль.
— В комнате после влажной уборки?
— Особенная пыль.
Он улыбнулся, а я подумала, что люблю смотреть на него рядом с животными. Рядом с животными Андрей становился особенно тихим и терпеливым, оставляя им право самим выбрать момент для доверия. Он умел ждать. Наверное, поэтому Кнопа через неделю уже позволяла ему пристёгивать поводок.
В это же время наши отношения впервые столкнулись с очень бытовой проблемой: у меня почти не осталось свободных вечеров. Новая должность требовала времени, а я с азартом хваталась за всё подряд. Могла задержаться до десяти, приехать в выходной проверить поставку, открыть ноутбук во время ужина. Андрей сначала шутил, потом однажды молча закрыл крышку моего компьютера, когда я в третий раз отвлеклась на таблицу.
— Эй.
— Ты ешь со мной или с бронированиями?
— Там ошибка в датах.
— Она проживёт двадцать минут.
Я уже хотела возмутиться, но посмотрела на стол. Андрей приготовил пасту, открыл бутылку безалкогольного вина, даже свечу зачем-то поставил. А я за последние полчаса дважды сказала ему «угу», не слыша вопроса.
— Извини.
— Я не хочу конкурировать с гостиницей, Поль.
В голосе не было обиды, скорее усталость. Мне стало стыдно.
— Я пока учусь всё держать.
— Я вижу. И горжусь тобой. Но если ты будешь жить только там, через месяц возненавидишь даже Бублика.