Жалко! Мне — жалко! Великому Иллитару, погасившему за свою историю не один десяток сотню звёздных систем, вдруг стало жалко абстрактных невиновных, которых он в глаза не видел и видеть не собирается!
Неужели Таранов всё-таки заразил меня? Заразил человечностью. Эта дрянь, эта примитивная биологическая зараза, замешанная на привязанности, эмпатии и прочих побочных продуктах недоразвитой нервной системы, проникла в моё сознание за два месяца совместного существования и пустила корни глубже, чем я мог предположить. Я два месяца жил в его теле, ел его еду, дышал его воздухом, общался с его людьми, заботился о его племяннице, ухаживал за его женщиной, строил его карьеру, и всё это время зараза делала своё дело: тихо, незаметно, без видимых симптомов. А теперь она проявилась: Великий Иллитар сомневается, Великий Иллитар переживает, Великий Иллитар жалеет абстрактных невиновных и не может нажать на руну.
Так быть не должно! Не должно! В звёздной системе, нарушившей семь фундаментальных параграфов Вселенского Уложения, невиновных нет и быть не может! Приговор должен быть вынесен!
Я подошёл к панели в третий раз. Сосредоточился. Сфокусировал волю, собрал всю энергию, всю решимость, какая оставалась, и потянулся к руне. Пальцы коснулись холодной поверхности и тут же отдёрнулись сами, без моего участия. Тело отказало. Где-то в глубине сознания срабатывал блок, которого я не ставил и не мог снять, и каждый раз, когда пальцы приближались к руне, этот блок выстреливал раньше, чем я успевал его задавить.
Я ударил кулаком по краю панели. Базальтовая плита треснула, по ней разбежалась сеть мелких трещин, информационные потоки над панелью мигнули и погасли. Я замер, глядя на свой кулак, и до меня дошло, что я только что сделал. Великий Иллитар, бессмертное воплощение Закона, долбанул базальтовую панель управления, потому что не справился с задачей. Именно так земляне швыряют предметы, хлопают дверями и орут друг на друга, когда у них что-то не получается. Я вёл себя, как человек, и это было омерзительно.
Я закрыл глаза и несколько мгновений стоял неподвижно. Потом медленно выдохнул, открыл глаза и принял то, что нужно было принять: прямо сейчас я не смогу. Можно стоять у этой панели хоть до скончания вселенной, но рука не нажмёт на руну. Что-то во мне изменилось за эти два месяца, и это не выбьешь кулаком из базальтовой плиты.
Мне нужно разобраться, что произошло в системе Ли-Эл. Не полагаться на акт Коллегии Ревизоров, не принимать на веру сухие формулировки отчёта, в который я даже толком не вчитывался, потому что до сих пор мне этого не требовалось, а разобраться. Поднять все материалы, изучить каждый из семи параграфов, выяснить, кто нарушил, что нарушил, каков масштаб, каковы обстоятельства. Верховный Трибунал никогда раньше этого не делал — не его функция, не его компетенция. Он выносит приговор, а не ведёт расследование. Но видимо, теперь придётся. Придётся самому разобраться, что там произошло с этой Ли-Эл и кто там что нарушил. А потом уже решать.