— Пойдем по тропе, срежем до самой Кошачьей Гати, — он повернулся и поманил коня. — Сесть в седло можете?
— Не сегодня, — прохрипела бывшая леди. — Значит, ты со мной?
— В Заозерье выдастся мерзкая зима. Мне неохота столько работать.
— Хитрец, — кашлянула-засмеялась она. — Если мы сделаем, что должны и вернемся, ты не пожалеешь.
Всадник пожал плечами — они оба знали, что не вернутся.
Они прошли по дороге и свернули на восточную тропу. Ночевали уже вблизи Кошачьей Гати. Спешить и сразу выходить на Болотную тропу не следовало: там огонь виден издалека, а Стая не слепая.
Он сидел у крошечного костра, бывшая леди, укрытая его плащом спала по другую сторону огня. А может, она и не спала: ее дыхания и стонов Всадник не слышал. За полночь тучи закрыли луну и Темную Сестру, закружился легкий снег. Булькала вода в котелке, кроме горсти липовой заварки и двух охотничьих, пропитанных топленым салом, сухарей, в походном мешке ничего не было. Запасную рубашку Всадник уже отдал спутнице. Лук, колчан, десять стрел, короткое копье и нож…
Он размышлял о том, чем починить ее обувь — нарядная тонкая кожа туфель, вовсе не подходящая для ходьбы по мерзлой тропе, уже порвалась. Кружились и ложились на плащ невесомые снежинки, спутница казалась умершей, и от этого было спокойнее. За весь путь она лишь раз нарушила молчание и спросила, как зовут коня. Гнедого звали Редис и его следовало беречь. Люди вольны выбирать смерть, но живому мерину нужна попона, корм и отдых. Он не виноват в легкомыслии лордов и стражников Заозерной.
Перед рассветом появились звезды, и стало совсем холодно. Всадник ежился у огня. Если удастся пережить день, ночевать придется под одним плащом. Но в следующую ночь, не в эту.
Еловые лапы тронула серость рассвета, Мертвая-Без-Рукава попыталась сесть на своем ложе из лапника и не смогла.
— Помоги.
Он помог ей сесть и протянул котелок с душистым кипятком.
— Нужно вставать, — она сплюнула вязким и черным. — Попью на ходу.
Она все-таки встала и пошла по тропе — скрюченная и косолапая, бережно прихлебывающая из котелка. Редис и Всадник двинулись следом. Вскоре первые солнечные лучи коснулись верхушек кривых елей, на хвое засверкал иней — ледяное дыхание мертвецов Биговой башни и иных павших твердынь долетело и сюда. Всадник знал, что за Стаей следует гораздо больше людей, чем двое живых, шагающие рядом с Редисом.
Они вышли к брошенному Стаей лагерю рядом с Кошачьей Гатью. Тут оказалось много сокровищ. Всадник рылся в тряпье, собирал рассыпанное зерно и овес, Мертвая-Без-Рукава сидела на дырявой корзине, пыталась думать и не смотреть в сторону брошенных у кромки болота раздетых тел. Стая, столь же жадная сколь и дикая, избавлялась от ненужных пленников.