— Э-э, я, кажется, такие не носила. Может, Эле? У нее юность была гламурная, не чета моей…

…Звезды кутались в облака, было зябко. Артельщики жались друг к другу, смотрели на север. Горных вершин в ночной осенней мгле было не различить, но стуканы их чувствовали. Видит Старый Крыс, не так уж и далеко горы. Эх, обидно так глупо погибать…

Шорох, что-то просвистело над головой — стуканцы в молчании метнулись к тайному ходу.

— Да что прыгать, видел я вас, — прогундосили из кустов. — Я ж не на вас охочусь. Случайно. Пуганые, будто от степной крысы род ведете.

Артельщики, ощетинившись кирками, замерли. Из кустов выбралась небольшая тень:

— Стуканцы, кажись? Эх, где вас только не встретишь, родственнички каменные.

— Кто таков? — строго спросил Ан-Мо, не торопясь возвращать за пояс верный инструмент.

Родственник оказался таким дальним, что и высчитать трудно. Хогменов в северных горах отродясь не водилось. Да и то сказать, сущие дикари эти южане. В норах жить, эх, нищета. На лицо родственник вообще был ужасен: вместо длинного острого правильного носа лишь две дырки, уши крошечные и вообще без шерсти. Да простит Старый Крыс — как с такой уродливой внешностью вообще существовать можно? Разве что ростом и глазами нормальный.

… — Худо здесь, — рассказывал хогмен. — Работаешь с утра до вечера, кормят всякой дрянью. То корку от пирога сунут, то огрызки яблочные или пенки с варенья. А ихний детеныш так вообще кусаться норовит. Не, отработаю долг, уйду. В столицу. Я дарк хваткий. У меня в Тинтадже пара девиц-брауни близко знакомых. Пишут, зовут к себе. Такие девицы горячие, аж… А здесь что? Птиц по ночам бью, чтоб брюхо набить. Разве это служба? Перепелок сырьем жрать приходится.

— Да разве сейчас есть перепелки? — пробормотал Ан-Ан.

— Нету. Это я про курят деревенских. Говорю ж, я парень хваткий. Не кормят — сам возьму. Я в своем праве.

Ан-Мо почувствовал, как его пихают локтями. Сразу с двух сторон. Да, надо было рискнуть.

… — Понятное дело, — сразу ухватил суть южный бродяга. — Нет, до смерти убивать вас вряд ли будут. Вот опоить, да голышом в лес вывезти — это запросто. Шутки у них такие. Колдуны да ведьмы, что с них возьмешь — балуются. Меня, помню, собакой травить вздумали.

— Демонской⁈

— Ею. Ну, я ему, кобелю, промеж ушей дубинкой. Сразу опомнился, мерзавец. Они не шибко злые, просто, шутят глуповато.

— Нам-то как быть, а, брат?

Хогмен задумался. Артельщики, затаив дыхание, ждали.

— Можно, — наконец, ответствовал ушлый бродяга. — Непросто, но можно. Главное, выждать, когда Леди по делам уедет. Гоняться за такими как вы, она не станет — уж извините, не того полета вы курята. Но если сочтет уход за дерзость… У нее кулак магический. Лично видел как бычков забивает — раз, промеж ушей, — аж рога вовнутрь вминаются. И на этот… шажлык, прям голыми руками раздирает…