— Может, нам и не надо. Всё знать. Успеем, — предположила Кэт. — Я чуть больше про людей знаю. С удовольствием забыла бы. На пять-шесть лет.

Рич скривился. Разница в возрасте и жизненном опыте не имеет принципиального значения. Да, полу-даркши растут быстрее, но люди потом наверстывают. Впрочем, Кэт, хотя и старается выполнять обещания, данные взрослым, все равно весьма откровенна — близнецы в жизненных знаниях заглядывают вперед, а уж от Ричарда тайн совсем мало. Не потому что обещания нарушаются, а потому что не обязательно всё вслух говорить, когда и так понятно.

— Смерть — она чаще незваная. Кто его знает как лично у нас сложится, — пробормотал опытный десятилетний философ. — И мы все равно о ней думаем-гадаем. Обратное было бы неестественным.

— Гадаем, — согласилась Кэт. — Но вы о смерти больше знаете. Ваша-то Мама по-настоящему умирала.

— Ну, Мамочка и твоя мама с папой тоже про смерть немало знают. Но, видимо, рассказать об этом моменте не так просто. Тем более, мы для них мелкие. Тут как толково расскажешь?

Кэт кивнула.

— Вот, Авель мог бы рассказать, — догадался Рич. — Он очень опытный мертвец, да и вообще человек разумный. Когда вернется, можно будет расспросить.

— Да, Динку подошлем, — поддержала подруга. — Она у него в авторитете. Смелых девчонок уважают. Я вот не такая отчаянная.

— Моя сестра иной раз абсолютно без башки оказывается, и одного такого смельчака на нас троих более чем достаточно, — заверил Рич. — А вот с Авелем нужно будет поговорить. Запомнишь?

Память полукровки-ши куда надежнее календарей и ежедневников. Случай представится, непременно будет философский разговор. А пока можно идти молча, греясь на осеннем солнце, размышлять о живых и не совсем живых. Ну и об Авеле, конечно.

…Последний болт пришлось срубать, и провозились с ним долго. «Верхние» ныряльщики спускались поочередно, но воздуха хватало нанести два-три удара — глубина практически предельная. Светлая фигура вновь уходила вверх, неслись за ластами пузырьки воздуха, спешили выскочить к двойной тени катамарана, солнцем полюбоваться. Вель солнце тоже любил, пусть и умеренно, но какие сейчас развлечения и любования, если пробиваться нужно?

Кусок неизвестного корабля покоился на каменистом дне. Глубина двадцать два метра, траверз мыса Старого Голубя. Вышли на чуждое железо по наводке рыбаков: место не уловистое, но когда сети крепко рвутся, крайне неприятное событие накрепко запоминается местным. Здесь лежал именно «кусок»: часть корпуса и надстройки, словно вырубленные из середины довольно крупного судна. Как говорила главный инженер «Квадро»: «Имеем очередной ломоть пудинга иных миров.» Такие находки в здешних морях изредка случались, исчерпывающего объяснения, «как и почему» пока не имелось; собственно, Вель теорией происхождения порталов вообще не увлекался. Он был «нижним ныряльщиком и техником по точным работам» — вполне достойная должность.