Он вздохнул.
— Нам повезло, что на бриге тоже оказалось много больных. Однажды мы видели, как на закате они предают тела морю. Много тел. Иначе нас настигли бы гораздо раньше.
— Поэтому они и не приняли бой, — догадался Митя.
— Я рассчитываю на вашу помощь, — сказал Кристиан. — Это большая удача, что мы встретились. Ларец нужно передать компании или Складчине. Можно в Викторию или на Оахо. Но лучше всего доставить в сельскохозяйственный институт Сосалито. Директор знает о нашей операции. И лучше поспешить. Мы не знаем, потеряют ли семена всхожесть из-за ненадлежащих условий или времени.
Монтеро притащил ларец и поставил его на песок. Запалив такое же кадило, какое имелось на «Незевае», он окурил ларец пороховым дымом, а потом, на всякий случай опорожнил на него бутылку бренди. Затем сделал несколько шагов назад.
— Мы давно не заглядывали внутрь, — сказал Кристиан. — Думаю, заразы там нет. Но всё равно будьте осторожны.
— А что будет с вами?
— Останемся здесь, пока не излечимся или не умрем. Если вы сообщите, нам вышлют помощь.
Глава дипломатической миссии Тимофей Федорович Ясютин вставал поздно, как и та часть Лондона, что предпочитает просиживать вечера в клубах, театрах, борделях, наносить друг другу визиты или гулять по Воксхоллу.
Мария (или Мэри, если на английский лад) уже приготовила яичницу с беконом и кофе. Яйца она поджаривала отдельно от бекона, отчего последний сохранял приятную хрустящую корочку, а не вываривался, как это случалось, когда Ясютин готовил завтрак сам. Лучше него Мэри готовила и кофе. Сперва поджаривала зерна до цвета молодой сосновой коры, затем молола, а потом вновь немного поджаривала, добавив ложку бурого сахара с сильным привкусом мелассы, и только потом заливала кипящей водой и настаивала. У самого Ясютина не хватало терпения следовать по этому пути.
За одним столом с супругами завтракали два помощника Ясютина — Билли Адамс и Сэм Рид. Моряки из Грейт-Ярмута служили матросами на «Палладе», когда фрегат перегоняли через два океана в Викторию. С частью команды они решили вернуться в Британию. И стали первыми кандидатами в сотрудники миссии, когда много лет спустя в Лондоне появился Ясютин. При себе у него имелся ворох рекомендательных писем, адреса, имена полезных для дела людей, но только тем, кто прошёл с Иваном Американцем долгий путь, Тимофей мог полностью доверять.
Он не ошибся. Обоим уже стукнуло под пятьдесят, что никак не сказалось на их отменном здоровье и силе. Оба чтили мистера Эмонтая, как великого человека, сродни их капитану Куку. Впрочем, он таковым и являлся.