Мамун перевел. Раш решил добавить в мышеловку сыра.
— Я сам был пиратом в Бенгалии, на том конце пролива, а теперь полковник в гвардии Виктории, — сказал он. — У меня большой дом в городе, лошади и карета. Эти люди относятся к выходцам из других народов, как к равным, и вознаграждают по делам.
— Ты бенгалец? — спросил его один из пленников.
— Нет, я кхаси. Но это не имеет значения.
Про кхаси никто из местных даже не слышал. Как и про чукчей. Тем, кто принял предложение Раша предстояло многое узнать о других народах. Полковникназначил им командиром сержанта Аляпу.
Остальных всё же передали Амату. Но выпустили из-под стражи только когда за ним прибыл проа.
— Попадешься мне ещё раз, в плен брать не буду, — пообещал предводителю Раш.
Тот только осклабился в ответ.
Гриша не любил открытое море и плохо переносил качку, но двухнедельное путешествие на «Елене» почти примирило его с враждебной стихией.
Перед самым походом личную яхту Тропинина временно переименовали в «Палладу», ради чего пришлось снять красивые медные буквы с кормы и выполнить новую надпись. И все ради того, чтобы хоть как-то привязать к миссии старое каперское свидетельство (на тот маловероятный случай, если их перехватит какой-нибудь европейский корабль). Ничего общего между старым фрегатом французской постройки и созданной по особому проекту шхуной Эскимальта не было. Разве что число мачт совпадало. При этом «Паллада» имела классическое вооружение, а яхта несла гафельные паруса. Размерами они тем более отличались. Яхта уступала каперу в тоннаже, но имела выдающееся соотношение ширины и длинны, в то время как обводы толстозадого фрегата следовали старой французской школе. Тем не менее Тропинин видимо сделал расчет на то, что в такой дыре, как Калифорния никто не станет присматриваться к обводам и парусам, а в случае поимки их сразу не повесят, как пиратов.
На собственной яхте Алексей Петрович не экономил, не стремился к сокращению издержек, удобству и скорости производства. Длинный как стрела, укрепленный стальными полосами, обшитый медью, украшенный резьбой, декоративными деталями и живописью корпус выглядел шикарно. До сих пор Гриша лишь раз бывал на борту (тогда шхуна стояла у пирса) и его поразило внутреннее убранство.
Теперь же он мог вполне насладиться удобствами. Каюты с широкими подвесными кроватями, собственными гальюнами, иллюминаторами, вентиляцией, позволяли находиться в них сколько угодно долго. Ни жара, ни духота, ни теснота не гнали обитателей на палубу. Для работы имелся удобный столик с креслом. Общий салон (кают-компания) собирал пассажиров за одним столом, куда с камбуза поставлялись горячие блюда в фарфоровой посуде. Стены украшали картины, холодное оружие, по углам стояли скульптуры, одну из сторон занимал книжный шкаф и глобус, ближе к выходу имелся небольшой бар с бутылками и диваном для курильщиков. Причем дым не заполнял салон, разъедая глаза некурящих, а удалялся через вентиляционную решетку.