Гай понимающе кивнул. И сказал:

— Скоро может появится такое место… Правда жизнь там будет не сахар, но чипировать вас насильно никто не станет, и огроменная дикая планета будет в вашем распоряжении.

— Эх, парень, твои бы слова да Богу в уши… Нет нынче незанятых планет, все закончились. А те, что есть — полное дерьмо, и зависеть от работы кислородной станции — ничем не лучше, чем каждый день пялиться на эти хреновы спутники. На тебе! И тебе! На, на, на! — Карл показывал неприличные жесты в небо.

— Ну смотри, моё дело предупредить. Услышишь что открыта программа переселения на Ярр — так и знай, это привет от меня! — ухмыльнулся Гай Кормак. — И не говори, что Господь не дал тебе шанса!

Карл моментально протрезвел и посмотрел на парня уже серьёзно:

— У нас есть ящик гала-почты, которым пользуются все номады для связи. Просто маякни туда, когда нас смогут забрать — и у тебя будет пятьдесят тысяч поселенцев, которые готовы вкалывать как черти и терпеть что угодно, если никто не будет им указывать что есть, что пить, как защищать свои семьи и воспитывать детей.

— Если эти твои пятьдесят тысяч ещё будут готовы учиться и осваивать нужные специальности — без всяких кабальных контрактов, кредитов и «подгрузки» — тогда это будет просто сказка!

— Мы будем готовы. А ты — не смей теперь говорить, что просто пошутил, — взгляд Карла вдруг изменился, и он проговорил глубоким голосом, как будто читая по памяти: — Ведь я — бедняк, и у меня лишь грёзы… Я простираю грёзы под ноги тебе! Ступай легко, мои ты топчешь грёзы…

— Это что было? — Кормак почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Йейтс. Я понятия не имею кто это или что это. Я увидел такую надпись на стене в трущобах, в первый день после того, как вырвал у себя из башки чип. Я чуть не помер тогда, лежал на какой-то свалке, истекал кровью и перед глазами у меня была стена с этой надписью. Вот теперь, кажется, эти строчки подошли. Ты дал мне надежду, Гай Кормак. Смотри, не просри её, понял? Я буду ждать чёртово сообщение.

— Ага! — сказал Гай.

Его ноги были подобны колоннам Капитолия, голова находилась на уровне двадцатого этажа, а из рук вырывались лучи турболазеров. Метрополис содрогался под его шагами, крыши лопались и горели, танки сминались и разлетались от мощных пинков.

Атмосферники конфедератов пытались сделать хоть что-то, высаживая в него боезапас — заход за заходом, но этот титан обладал генератором силового поля — а реактор в его бронированной груди и не собирался прекращать работу. И это значило — Метрополис, скорее всего, будет разрушен.