— Ничего-ничего, — покровительственно похлопал его по плечу Заморро. — Вот когда нос чешется — совсем беда. Почему никто не придумал чесалку для носа?
— Заткнись, Джузеппе! Не говори про чесание носа! У меня всякий раз он начинается чесаться после того, как ты про это вспоминаешь! — Мадзинга двинул друга в грудь кулаком.
— Тихо, тихо! — шикнул Карлос. — Великаны обычно ходят в одиночку, тут никого больше быть не должно. Если только он не пришёл на спаривание…
— Фу! У них ещё и женщины есть?
— А вы как думали? Они из-под куста выползают или, может, аист приносит? Взрослые дяди, тоже мне!
Так, переругиваясь, они добрались до сектора охраны. Аппаратура молчала, и свет не горел — зато жёлтая, нарисованная люминисцентной краской стрелка чётко указывала на исправное гнездо.
— «Одиссей», приём! — вызвал Карлос.
Он использовал передатчик бота как ретранслятор.
— На связи «Одиссей»! Мангруппа, вы психи. Пишем всё, что вы транслируете с гоу-про — сброшу видосики в сеть, ребята на Буферах, небось, скучают по Дюплесси! — раздался голос Джипси. — Ненавижу этих тварей. Так что там, подключаетесь?
— Да, подсоединяю планшет…
— Франческа, они подключаются.
— Вижу, вижу, — откликнулась Френки. — Доступно тридцать процентов камер… Анализ записей… Опа! Есть! Они на месте! Смотрите!
На экране планшета появилось изображение: «Лисынман» — уродливый сигарообразный транспортник действительно несколько дней назад приземлился на площади и на самом малом ходу, обжигая огнём маневровых двигателей рокритовые плиты, забрался под развязку.
— Он всё ещё там, это точно. Камеры взлёт не фиксировали.
— Значит — нам туда, — констатировал Гай.
— Давайте там поосторожнее, гляньте — и сразу назад! — Кормак узнал голос Эбигайль и на душе потеплело.
Мангруппа добралась до противоположной стороны «Ларго», чтобы их не разглядели с поверхности, и мужчины один за другим прыгнули вниз, балансируя на реактивных струях ранцев. Гаю казалось, что полет никогда не кончится, и он почувствовал настоящее облегчение, когда подошвы бронированных ботинок твёрдо встали на отравленную землю Дюплесси.
Бетонная крошка хрупала под рифлёными подошвами ботинок, тусклый солнечный свет едва пробивался сквозь тяжёлые грозовые облака. Массивные завитки гигантской эстакады отбрасывали причудливые тени на пустую площадь. Былое великолепие стеклянных куполов подземного торгового центра теперь производило тягостное впечатление — разбитые, расколотые и замызганные — они напоминали оставшуюся после давней пирушки грязную посуду.
— Что они — сквозь землю провалились? — Заморро забористо выматерился.