— Абеляр, Абеляр… — сказала она. — Я что-то такое слышала. Погоди-ка! Ты — инопланетянин?

Номады окружили глайдер и зашумели. Кормаку показалось, что он снова на Горго. Только эстоки вели себя куда приличнее, чем эти кочевники постиндустриального мира…

— Окей, я инопланетянин. Отойдите от глайдера!

— Карл, я думаю он просто обязан пойти с нами и всё рассказать! — сказала Сара.

И Карл ухватил Гая за пуговицу на куртке и решительно произнёс:

— Ты просто обязан пойти с нами и рассказать, как там, в других мирах! Мы угостим тебя шашлыком из игуаны, выпьем мескаля… Побеседуем!

Гай мог бы сказать, что ничего им не обязан, но после месяца бургеров и луковых колечек идея попробовать шашлык из игуаны и мескаль из местной агавы показалась ему заманчивой.

— Поехали! — кивнул он.

Всё было чудовищно просто. Без чипа в голове на Ред Сокс нельзя обратиться за медицинской помощью, купить жилье, получить образование, реализовывать свои гражданские права. Гай не заметил этого, потому что находился под юрисдикцией Конфедерации, фактически — являлся солдатом 414 полка «Кабанов». Чип для местных, в свою очередь, открывал возможности для получения БСГ — базовых социальных гарантий. Минимальная жилплощадь, талоны на питание, бесплатные коммунальные услуги. Возможность трудоустройства — кем-нибудь типа ростовой куклы в детском парке развлечений. С чипом можно было получить ускоренное образование — с «подгрузкой», как говорили местные. Вместо четырёх лет учёбы — год! И никаких побочек, вроде привычек донора и его личных переживаний, какие появляются при гипнообучении.

Правда, отучившись на того же строителя, пилота или военного (в кредит, конечно) нужно было отрабатывать денежки — примерно пять-десять лет кабального контракта. Но это никого не смущало — кабала не мешала закупаться в элитных магазинах, одеваться в бутиках и наведываться в так любимые здесь спа-салоны, косметологические кабинеты и центры коррекции фигуры — в кредит, конечно.

«Красивое тело — это просто! И никакого пота и слёз!» — гласили рекламные слоганы.

Номады не хотели красивое тело без пота и слез. И не хотели свободы посещать любой магазин на своё усмотрение. Они хотели другой свободы — свободы знать, что кушают их дети. Свободы встать и пойти куда захочется. Свободы защищать себя — от любой опасности, не дожидаясь аварийных служб.

— Это ведь абсурд! — Карл размахивал слегка подгоревшей ножкой игуаны. — Я кухонным ножом выколупал чёртов чип после того, как поймал себя на том, что спокойно смотрю, как из квартиры сверху бегут-плещутся потоки воды, заливая мой кондоминиум! А я просто сижу на стуле, по щиколотку в воде, и жду, пока приедут соответствующие службы! Это ведь не моя работа, да? Чёрт побери, я тогда, в свои двадцать пять лет, не знал где находится чёртов вентиль, чтобы перекрыть воду! И тот ублюдок сверху, который заливал меня — он тоже не знал! И я был совершенно спокоен, абсолютно — страховка ведь всё покроет, да? И тот ублюдок тоже был совершенно спокоен! Окей, а если меня придут убивать — я тоже буду так спокойно сидеть? Я не знал этого. И мне стало страшно! И чип не смог быстро подавить этот страх, там нужно несколько минут, иногда десять, иногда тридцать. Я стал перед зеркалом, взял ещё одно зеркало — и кухонным тупым ножом выколупал хренову железяку! Кровищи было — жуть! Но у меня как шоры с глаз спали — я всё понял!