Если можно было бы одним словом охарактеризовать атаку француза, то это было бы слово «распад». Абсолютный, бесповоротный, несущий окончательную смерть всему сущему. Бурая клякса грязно-коричневого цвета, несущаяся со скоростью выпущенной стрелы, пожирающая перед собой все живое, превращающая краски живого мира в бесцветное полотно.

Это была поистине впечатляющая атака. Внушающая ужас, вызывающая трепет своей неотразимостью. Окажись на моем месте более нервный человек, он бы бежал сломя голову, в безуспешной попытке скрыться от надвигающегося ничто.

Но я это я. Нервов мне не занимать. И вместо того, чтобы замирать в ужасе, пользуясь раскрученным восприятием, я быстро просчитываю варианты, параллельно сканируя атакующее заклинание Ла Гранжа.

Кстати, это даже не одно заклинание, а целый комплекс, выстроенный в сложную многосоставную структуру. И первое впечатление убийственности выглядело лишь иллюзией, должной внушить страх. Маркиз не хотел убивать, ему нужен был живой «образец» для опытов. И атака, по сути, была фикцией, в первую очередь направленной на лишение сил.

Чары пытались сдержать, заблокировать, изолировать и отрезать. Они действовали не как обычные артефактные подавители, работая на других принципах, но со схожей задачей — превратить одаренного в обычного человека. Подавители блокировали энергию, создавали помехи в магическом фоне. Эта штука буквально высасывала из реальности любое проявление магии. Плетения распадались, конструкты не успевали собраться в стройную схему, ключевые узлы заклятий испарялись, не сумев принять нужную форму.

Казалось это конец. Мир поблек, окружающая реальность стала бесцветной. И только бурое пятно надвигалось подобно року, обращая выложенную булыжниками мостовую в серую пыль.

Я не знал, что делать, потому что ничего не работало. Проклятый лягушатник переиграл меня, и что самое обидное — похоже сделал это, не прикладывая усилий. Из меня вытянули энергию, быстро и незаметно, с легкостью опытного шулера, севшего играть против новичка. Но что самое страшное — перерезали потоки энергии, идущие от начального истока стихий. Похоже Де Ла Гранж хорошо изучил природу стихиальной магии, раз сумел отрезать Проклятого от источника его сил.

— Гребанный ублюдок, — в бессильной ярости выругался я, злясь в первую очередь на себя.

Слишком самоуверен, слишком полагался на мнимое превосходство, считал себя выше других. Привычка к победам подвела, сделав легкой добычей. Перечислять можно долго, главное ошибка совершена и нужно быстро соображать, как вывернуться из ситуации.