Напоминание о небольшой армии, собранной бастардом, на мгновение воодушевило сникшего старого мага, среднего по силе, но все еще остающимся истинным Бельским.
— Если мы будем стоять плечом к плечу, нас не сломят, — произнес он.
— Только вот другие наши родственники желают нашей крови. Не забыл? Мы сами теперь на положении изгнанников. Пусть и не официально.
— Но если им объяснить… — начал Герман и сник. Понял, что бесполезно. Если кого остальные Бельские и будут слушать, то их с Юлией в последнюю очередь. Не после всех провалов, приведших клан на грань катастрофы.
Между тем вечер полностью вступил в свои права, солнце опустилось за горизонт, в воздухе разлилась свежесть, но несмотря на высокое расположение террасы сильно не похолодало, силовые поля не только ограждали от самоубийц, но и поддерживали внутри защищенной зоны комфортный микроклимат.
Зажглись небольшие фонарики, делая атмосферу романтичной. Раскинувшийся далеко внизу гигантский мегаполис теперь казался миражом, оставшимся за границами восприятия.
Юлия глубоко вздохнула и мельком подумала, что следовало выбрать другое место для делового ужина с дядей. Но что-либо сказать не успела, подал сигнал лежащий на краю стола телефон. Судя по мигающему тревожному символу, пришло нечто срочное. Девушка аккуратно промокнула губы салфеткой и взяла девайс в руки. Глаза быстро пробежались по экрану, брови княжны изумленно взлетели вверх, она ошарашенно взглянула на дядю:
— Ты должен это увидеть!
19.
Сан-Франциско. Владение клана Саграси.
Центр города.
Уличный кафетерий. 13:15
С точки зрения обычного человека взаимоотношения между сильнейшими колдовскими кланами планеты не являлись особым секретом. Постоянное освещение в таблоидах разного рода «горячих» новостей, связанных с тем или иным магическим родом, создавали у публики иллюзию причастности к происходящему на вершине власти.
Что, конечно, не так. То, что скармливали обывателям, было не более чем информационным мусором, должным замаскировать настоящее положение дел. В действительности все было очень сложно, переплетено между собой и часто запутано настолько, что терялись даже опытные политики, считающие себя специалистами.
Например, разделение по национальным и географическим признакам не всегда означало единство в том или ином вопросе, и часто заканчивалось, когда дело доходило до личных интересов. Что, однако не означало разобщенность привычным явлением, вроде войны или мира, как могло показаться со стороны. Своих держались, и старались прикрывать по мере возможностей, не давая чужакам слишком давить. Ведь если сегодня он, то завтра на его месте может оказаться кто угодно, в том числе ты.