— Совершенно верно, — весьма удивившись, что прошедший в ангар незнакомец обращается к нему на русском языке, тем не менее, кивнул головой один из наиболее опытных республиканских пилотов. Попав в Испанию еще в 1922 году, он, вместе с рядом бывших сослуживцев, очень скоро поступил на службу только-только начавших активно развиваться морских военно-воздушных сил королевства. Он же единственный из всех русских пилотов-эмигрантов не подался на сторону мятежников, которых в ряде новостных изданий уже начинали обозначать как «белые», тем самым ставя знак равно, между нынешними событиями в Испании и полтора десятка лет, как отгремевшей гражданской войной в России. — С кем имею честь?

— В местных краях с недавних пор известен, как Алехандро Сильвер, — приподняв традиционный для испанского республиканца берет, шутливо представился Геркан. — По факту же — Серебров Александр Никифорович, кинооператор Московской студии кинохроники, — озвучил он следом часть разработанной для него легенды. — Прибыл снимать документальный фильм о происходящих в данной стране событиях, — нацепив головной убор обратно на голову и поправив тот так, чтобы смотреться максимально франтовато — как раз на местный манер, на всякий случай тряхнул он плечом, на котором висела на ремне репортажная камера «Аймо». Так сказать, в доказательство своих слов о принадлежности к кинематографической братии. — И после долгих мытарств по всяким ведомствам мне подсказали, что именно вы сможете стать для меня великолепным проводником и заодно переводчиком. И вот! Я перед вами, Михаил Андреевич!

— Что же, приятно познакомиться, Александр Никифорович. Или мне лучше обращаться к вам — товарищ Серебров? — пожимая протянутую визитером руку, поинтересовался битый жизнью авиатор. Всё же любой приезжий из нынешней Москвы по определению мог быть только и исключительно «товарищем».

— Лучше всего будет, дон Алехандро! — не принял Александр игры нового знакомца в господ и товарищей, «белых» и «красных», предложив взамен свою, не позабыв при этом открыто и заразительно рассмеяться. — А что? Чем я хуже рыцаря печального образа! — сделал он отсылку на дона Кихота, одновременно демонстрируя тем самым свое происхождение не от сохи, дабы чуть больше расположить к себе этого, необходимого ему, человека. — У меня даже свой Росинант дома остался! Ну а я, соответственно, могу обращаться к вам — дон Мигель! Если вы не против, конечно.

— Так-то я не против, — слегка усмехнулся в ответ на выданную в его сторону волну экспрессии Крыгин. — Только учтите, что за «дона» кое-где уже начинают бить морду, не сильно обращая внимания на внешний вид, — не убирая насмешливого выражения со своего лица, окинул он взглядом фигуру гостя. Помимо щегольского по местным понятиям берета, тот уже был выряжен в синий комбинезон моно и берцы на высокой подошве, купленные Герканом еще в Париже. Прямо-таки готовый боец, если не считать отсутствия оружия! — Так что при большом стечении народа порой лучше обращаться друг к другу камарада Алехандро и камарада Мигель.