— Благодарю за заботу, товарищ Сталин. Пуля прошла по касательной. Так что рана оказалась не опасной. Просто кровила много. Потому не обессудьте, что я в рубахе и штанах с чужого плеча и чужого…кхм…не плеча, — постарался пошутить Александр, аккуратно присаживаясь куда было указано.

— Мне доложили, что в вашей машине было обнаружено тело Иннокентия Андреевича Халепского — начальника Автобронетанкового управления. Но говорить о произошедшим с кем-либо, кроме меня, вы отказались. Что там у вас произошло? На вас напали? — вполне логично поинтересовался Иосиф Виссарионович, кинув мимолетный взгляд на остановившегося рядом с его правым плечом Власика. Сейчас в стране происходили такие события, что даже отлучаться в туалет без охраны Сталину виделось слишком опасным делом. Уж больно многим из региональных и районных партийных и чекистских лидеров не пришлось по душе начало фактического уничтожения «старой гвардии большевиков-ленинцев», поскольку немалая их часть являлись ставленниками и выдвиженцами тех самых людей, которые ныне готовились предстать перед судом. Люди они были зачастую не только хваткие, но и умные, отчего прекрасно осознавали и свою скорую незавидную участь — отправиться вслед за своими патронами. Прекрасно понимал ход их мыслей и сам глава государства, отчего и сторожился, как мог. Вот и на эту беседу пригласил поприсутствовать начальника своей личной охраны. Во избежание, так сказать.

— Никто на нас не нападал, товарищ Сталин. Это Халепский ранил меня, когда я попытался вырвать из его руки направленный в мою сторону револьвер. Но, я так понимаю, мне лучше начать с самого начала, чтобы не множить многочисленные вопросы. — Дождавшись кивка со стороны собеседника, Геркан принялся излагать заранее подготовленную легенду. — Через неделю после того как арестовали Тухачевского, Халепский перехватил меня по дороге домой и заявил, что у него имеется подписанная мною расписка о добровольном сотрудничестве с Абвером. На моё же яростное возражение он ответил, что я просто не помню факта подписания данного документа, но это не означает, что его не существует.

— Так значит, вы все-таки не японский шпион, как мы определили это ранее, а германский! — очень так черно пошутил глава государства, обвинительно ткнув в сторону рассказчика мундштуком своей трубки, которую он только-только принялся набивать табаком. Впрочем, сам тут же и усмехнулся, давая тем самым понять, что не стоит принимать данные слова всерьез. — Вы продолжайте, продолжайте, товарищ Геркан. Мы вас внимательно слушаем. Кстати, а почему именно немцы, а не поляки, к примеру, — стоило только Александру вздохнуть, чтобы возобновить свое повествование, вновь перебил того Сталин.