— И каковы ваши предложения? — опомнившись, поинтересовался несколько ушедший в себя Сталин. При этом он принялся сосредоточенно выбивать на столешницу прогоревший табак, якобы уделяя всё своё внимание именно этому процессу, и вовсе не смотря в сторону рассказчика.

— Да хотя бы доводить до установленного в академиях максимума группы учащихся. Сейчас на факультетах хорошо если половина или даже треть положенных мест заняты абитуриентами. По сути, преподаватели работают чуть ли не впустую. В моей вечерней учебной группе командного факультета, к примеру, было всего два десятка человек, вместо положенных пятидесяти. И на дневном имелась схожая ситуация. А на промышленном факультете и десяти слушателей не набиралось при таком же максимальном лимите. Вон как у нас сейчас идет семимильными шагами моторизация армии! Глаз радуется от обилия автомобилей! Вот только новых молодых военных специалистов, способных стать командирами автомобильных рот и батальонов, насколько мне известно, в ближайшие два года нам ждать не следует. У них первый выпуск намечен только через 2 года. Аж 23 человека придут в армию! На целую одну дивизию хватит!

— С учебным процессом понятно. Видно, что требуется уделять этому направлению повышенное внимание, — наконец, оторвавшись от опустевшей трубки, кинул очередной пронзительный взгляд на танкиста Иосиф Виссарионович. Знал ли он, что нечто подобное творится в армейской академической среде? Да, знал. Тот же Ворошилов уже который год подряд направлял ему письма соответствующего содержания. Вот только, что он лично мог поделать? Ходить по улице, чтобы отлавливать за руки неразумных молодых людей да после приводить их в высшие учебные заведения для записи на всевозможные факультеты? Иных важных дел у главы государства не существовало что ли? Тут бы власть удержать в своих руках и при этом надавать по прочим загребущим лапам, тянущимся к этой самой власти! Остальное же на данный исторический момент являлось вторичным. Потому он поспешил сдвинуть акцент в беседе на время реагирования реальной силы овеществленной в металле. — А что с подходом танкового батальона? Неужели нельзя как-либо сократить указанные вами сроки?

— Товарищ Сталин, мы физически не способны держать в постоянной боевой готовности наши танки. Это же не винтовка, которую взял из оружейной и уже готов к стрельбе. Ладно, в теплое время года еще допускается какое-то время не сливать с двигателя и из баков технические жидкости. И при хранении в сухом гараже можно даже обойтись без нанесения консервационной смазки на то же орудие. Такую машину при большом желании за четверть часа можно привести к боеготовому виду. Но при отрицательных температурах окружающей среды это физически невозможно! Всё же Т-24 является сложнейшей в плане эксплуатации машиной, требующей постоянного квалифицированного ухода. И относиться к ним необходимо соответствующе, — провел небольшой «ликбез для чайников» краском. — Потому, как по мне, единственная возможность сократить время подхода — разместить танковую часть здесь, непосредственно в Москве. К примеру, в районе Лефортово, в тех же казармах, где прежде квартировал 3-й отдельный танковый полк. Тем более, кто бы что ни говорил вам прежде, танки города́ не берут и здания не занимают. Танк в городе — это, как слон в посудной лавке. При необходимости побьет, если не всё, то многое. Но и только. Для дела же нужна пехота, которой бронетехника обеспечит прорыв до нужного участка, а после поддержит огнем своих орудий и пулеметов.