— Объяснишь? — поджав свои губки и посверлив мужа с полминуты максимально тяжелым взглядом, присела рядом с ним на диван и, положив свою голову ему на плечо, с несколько жалобными нотками в голосе поинтересовалась Анастасия. — Мне ведь надо понимать, по какой причине всё должно быть именно так.

— На самом деле сложившаяся ситуация до безобразия банальна. Твой самонадеянный супруг, считая себя самым умным и хитрым, не заметил, как позволил вовлечь себя в дрязги нескольких группировок, сложившихся в высших эшелонах власти нашей страны, — обняв девушку за плечо и прижав ту покрепче к себе, начал выдавать свою будущую линию защиты Геркан. Всё же, учитывая его новые знания, растянувшиеся аж до 1 августа 1938 года, он не исключал, что им обоим не единожды предстоит примерить на себя роль допрашиваемых лиц, отчего уже сейчас, с первых слов, следовало начать формировать ту «правду», которой отныне и навсегда предстояло придерживаться его жене. То есть его правду! — И мало того, что в итоге я превратился в очередной ничего не решающий винтик в механизме одного из существующих ныне внутрипартийных лагерей, так еще и поставил в забеге не на ту лошадь, — тяжело вздохнул он для пущей достоверности. — Хотя, в свое оправдание хотя бы в твоих глазах, скажу, что кроме как стать человеком Калиновского у меня и вариантов-то иных не существовало. Это ведь он меня, по сути, возвысил и позволил иметь всё, что нас с тобой окружает, — обвел он руками комнату, наличию и обстановке которой могли позавидовать, наверное, 99% населения страны. Ну, может не 99%, но 95% — точно.

— А при чем тут Константин Брониславович сейчас? Он же вовсе погиб еще летом! — слегка отстранившись от своего мужчины, повернулась к нему Настя, чтобы видеть, как его глаза, так и лицо. Для лучшего, так сказать, восприятия информации и отслеживания реакции.

— Он-то погиб. Но дело его живет и пока даже здравствует. И я сейчас говорю не только о его непосредственных служебных обязанностях, связанных с формированием танковых и механизированных войск. Пойми, милая. Люди его положения, возможностей и, если хочешь, политического веса, так или иначе, принадлежат к какой-либо группе лиц, отстаивающих собственные интересы на уровне наркомов и даже центрального комитета партии. Это аксиома! Иначе там, — ткнул он пальцем в потолок, — не выжить. Мигом набросятся со всех сторон и сожрут, как касатки зазевавшегося кита. Если уж даже меня, по факту — простого инженера-недоучку, то и дело шпыняли в хвост и в гриву по навету руководителей конкурирующих конструкторских бюро, чтобы я не мешал им тянуть одеяло на себя, представь себе, с каким сопротивлением приходилось ежедневно сталкиваться тому же Калиновскому на его-то уровне ответственности! Или ты полагаешь, что все в армии, и не только в армии, поддерживали именно его воззрения на формирование нового облика вооруженных сил СССР и потребную для того технику? А, соответственно, и развитие потребных для того производств. Нет, конечно! — не дожидаясь, пока супруга даст хоть какой-нибудь ответ на поставленный вопрос, сам же и ответил на него Геркан, не забыв при этом даже фыркнуть для пущего эффекта. — Так что, точно так же, как Калиновский прикрывал меня, тем самым давая возможность реализовывать мои задумки, кто-то еще более высокопоставленный и обладающий немалой властью прикрывал самого Константина Брониславовича, либо же стоял с ним плечом к плечу. До недавнего времени. Вот только кое-что произошло, отчего Калиновский принял решение сильно сблизиться с Тухачевским, с которым прежде далеко не всегда сходился во мнениях.