— К бою! — наконец дождавшись долетевшего до крайних домов города похожего на сход каменной лавины рокота, Геркан нырнул внутрь танка и, повернувшись к командиру башни, кивнул тому головой, скомандовав, — Пехота противника, орудием, триста, огонь! — При этом задраивать люк, как то полагалось делать по уставу, он не стал, поскольку даже во второй половине октября на дворе царствовала страшная духота и жара под 25–30 градусов. Да и лишний раз задыхаться в замкнутом пространстве от воздействия вонючих пороховых газов желания не было никакого. Тем более что вокруг находилась, вроде как, своя пехота.

Учитывая то, что воевать в городских условиях танкистам было не с руки, да и про тактику танковых засад они были наслышаны — труды почившего Калиновского не пропали даром, два из трех взводов роты наскоро замаскировали чуть более чем в двух километрах южнее Ильескаса. Там, примерно в шести сотнях метров в стороне от шоссе, был разбит солидных размеров оливковый сад, где и затихарились до поры до времени 11 танков. Еще же полдюжины, включая машину самого Геркана, которую тот «отжал» у оставшегося в Арчене командира полка, покуда скрывались за наскоро собранными из говна и палок баррикадами, перегородившими все улицы и проходы между домов на южной окраине города. Этим уже надлежало ударить по авангарду противника с фронта сразу после того, как главные силы накроют основную вражескую колонну с фланга. Что, собственно, и произошло.

— Выстрел! — гаркнул наводчик мехводу, чтобы тот успел выжать педаль сцепления. Подобное приходилось совершать каждый раз, поскольку фрикционы банально не выдерживали получаемых машиной при отдаче орудия нагрузок. — Заряжай! — стоило только отрывисто тявкнуть короткоствольной КТ-28, тут же заорал командир башни Александру. Увы и ах, но в машинах, вооруженных подобным орудием, именно командир танка отвечал за открытие затвора пушки, поскольку ему это осуществить было куда как проще, нежели подчиненному. К тому же половина выстрелов располагались в укладках именно с его стороны, что превращало командира машины также в «заряжающего на полставки».

— Бей туда же! — отбросив на время в сторону уставщину, прокричал Геркан, загоняя новый осколочно-фугасный снаряд в казенник. После чего примкнул глазом к танковому перископу, чтобы оценить результат стрельбы, как своей машины, так и прочих танков взвода, открывших огонь следом за ним. — Еще раз туда же! — дернув рукоять затвора и скривившись от повеявшего резкого запаха сгоревшего пороха, потянувшегося вслед за вылетевшей на пол боевого отделения гильзой, Александр закинул на освободившееся место новый унитар. — Еще раз! Еще! Еще! — лишь после шести отстрелянных по паникующим вражеским пехотинцам снарядов, к которым добавились с три десятка фугасов выпущенных прочими танками, он связался по радио с командиром взвода и отдал приказ идти всем в атаку. Ему уже хорошо было видно, что противник полностью дезориентирован и деморализован столь жесточайшим артиллерийским налетом и даже не думает о дальнейшем продвижении или же сопротивлении, откатываясь назад, а точнее, драпая. И потому складывающуюся ситуацию следовало как можно скорее усугубить. Естественно, усугубить для противника.