— Мне уже похуй, — признался я. — Те ополченцы, как ни крути, уже мертвы. Принять мы их не можем, потому что среди них точно есть внедрённые фриками диверсанты, а в обороне они, как я и сказал, почти бесполезны.

— Я не спорю с этим, — поморщился Маркус. — Но солдатам такое говорить нельзя — они же на смерть идут. Понимаешь? Прояви, блядь, хоть иллюзию человечности.

— Чтобы что? — спросил я.

— Надо тебе отдохнуть, бро, — покачал головой Маркус. — Всё это очень плохо на тебя влияет.

Вспомнились события на мясном рынке…

Меня до сих пор осуждают — вижу это во взглядах людей. Им не объяснишь. Точнее, объяснишь, но не поймут или поймут неправильно. И нахуя тогда хоть кому-то что-то объяснять? Правильно, ни нахуя.

— Как всё закончится, закатим пати во дворе, — ободряюще улыбнулся Маркус. — Поедим жареного мяса, выпьем пивка — что хочешь говори, но немного пивка, после такого, нам точно не повредит, возможно, позовём пару красоток…

— Не вдохновил… — покачал я головой. — Возвращаемся к работе. Сейчас важнее оборона города.

*1090-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Фэнши, передовая*

«Малолетний пидарас с гвоздём, поцарапавший мою Ласточку», — воссоздал я в голове сцену. — «Ёбаный старшина Шестаков со своим „Атставить!“ и „Ковалёв, ёбаный в рот!“ — пидарас хуев!»

Кровавая пелена застила глаза, а руки и ноги наполнились неестественной силой. В сознании установилась глухая пустота, а контуры тел врагов очертились контрастом. Сейчас все эти мрази умрут.

— А-а-а!!! — заревел я в ярости и бросился к врагу, выстроившему своих солдат по ширине улицы.

Грохнул залп, в меня ударили десятки пуль, но это не сбило моего натиска и, через несколько секунд, я, пролетев через облако дыма, ворвался во вражеский строй и начал раздавать удары княжьим мечом.

Звон смертоносного металла перекрыл вопли умирающих и раненых.

Сквозь пустоту прорывались обрывки слов, глаза игнорировали искажённые в боли или экстазе гримасы врагов, руки ощущали жёсткую оплётку рукояти меча, а тело чувствовало горячую кровь гибнущих людей.

«Не люди», — напомнил я себе, приложив усилие, чтобы пробиться через сознательную пустоту.

Враги впереди кончились, но я развернулся и атаковал тех, кто остался.

Жгу их нерукотворным пламенем, морожу адским холодом, пронзаю металлическими шипами и разрубаю княжьим мечом.

Всё это слилось в одну сплошную полосу крови и смерти…

Останавливаюсь я только в тот момент, когда вижу перед собой испуганного ополченца, прикрывающегося от меня своим ружьём.

— Бро, ты как⁈ — спросил Маркус.