Скорострельности современных ружей достаточно, чтобы создать труднопреодолимую плотность огня, а если добавить к этому концентрацию артиллерийских батарей, то плотность огня становится непреодолимой.

Маркус понимал это изначально, а вот наши враги только учатся воевать в новых условиях. И он даёт им очень кровавые уроки, которые просто невозможно усвоить — после них выживает слишком мало солдат и офицеров…

— Это же хорошие новости? — спросил Реншу.

— Да, величественный Сын Неба, — ответил я с поклоном. — Кампания близится к своему логическому завершению.

— Тогда я доволен, — произнёс император. — Поручаю тебе вознаградить генерала армий Чжи соответственно его вкладу в победу.

— Я прослежу за этим, великий Сын Неба, — вновь поклонился я.

Надо соблюдать протокол — на нас смотрят высшие функционеры императорской администрации. Для окружающих всё должно выглядеть так, будто высшая власть у Реншу, а мы, ничтожные юся, лишь прислуживаем ему.

По сути, мы не стали ничего менять в балансе сил дворца: на троне сидит мало на что влияющий император, а за его спиной стоит очередной байгуй…

Кто-то из новых чиновников прекрасно всё понимает, но никто не посмеет сказать и слова — это будут опасные слова в опасные времена. Но если нас не станет, то кто-то обязательно захочет завладеть влиянием на императора, чтобы решать так какие-то свои шкурняки.

Поэтому-то я и уделяю очень много влияния подготовке императора. Как бы мы ни ушли, домой или в могилы, к тому моменту он должен представлять собой фигуру, способную держать власть.

А единственный способ стать фигурой — следовать по Пути практика. Он избрал, под впечатлением от меня, путь закалки тела, в чём делает успехи — дальше будет больше.

— Следующий вопрос, — кивнул император.

— Он касается налоговой системы, — ответил я. — Внедрение нового механизма сбора налогов идёт не без затруднений — возможно, нам потребуется силовое воздействие на некоторых цеховиков.

— Так в чём вопрос? — удивился Реншу.

— Сто дней без телесных наказаний, — напомнил я.

— Ах, да… — вспомнил Реншу. — Тогда ждите отмеренный срок — моя воля непререкаема. Зафиксируйте каждого нарушителя и воздайте ему, когда придёт время, но троекратно.

— Слушаюсь, великий Сын Неба, — отбил я поклон в пояс.

— Я устал, — сказал император. — Менее важные вопросы требую в письменной форме, в мой кабинет.

Ему тоже не в кайф собирать кучу народу в Зале Сокровенного Закона, уже восстановленном в прежнем виде, поэтому он желает провести реформу делопроизводства, ведущую к тому, что ему не нужно будет больше отрываться от тренировок и образования, а все вопросы можно будет решать письменно.