Тоже мне, доброжелатель хренов! Во всех мирах секретные службы одинаковы. Ну а я⁈ Тоже хорош! Вот ведь дурень, так и не увидел, что внутри! Не узнал, что в том письме, которое князь Волчин прислал виконту Веригину.

Слушая советы Велены, подбирая нужные вещи и рассовывая усиливающие зелья по кармашкам, я спросил:

— Он что-то сказал, Захар, этот Вышнедревский?

— Просил передать вам, что всё в силе.

— Ну ещё бы… — буркнул я.

Во всех мирах эти секретные службы одинаковы. «Вы продолжайте работать, делайте своё дело, а мы просто будем рядом. Мы вам не мешаем? Нет-нет, не обращайте на нас внимания. Кстати, вот это мы на всякий случай заберём, а вы продолжайте работать».

Но барон ведь понял, что я в какой-то мере тоже балуюсь чёрной волшбой? В бауле были некоторые книги ведьмы, а уж сушёные ингредиенты вроде «глаз ворона» так вообще сами за себя говорили. Гадство!

При этом барон никак мне не помешал, ничего, кроме папки, больше не взял. Только компромат на князя Волчина.

— Ну, секретная служба на то и секретная, что хранит секреты до удобного случая , — хихикнув, сказала Велена.

— И наверняка этот Вышнедревский думает, что я у них на крючке, — прошептал я.

— Бедный, бедный орф. У гномов на крючке, у Демиденко на крючке, теперь и у императора на крючке…

— Ну, это мы ещё посмотрим! — прошептал я, а потом громко спросил, — Вы готовы⁈

Ирокез как раз поднял чашку с дымящимся чайным отваром, вдыхая чудесный малиновый аромат, и удивлённо уставился на меня.

— Борька, ты серьёзно⁈ Ну вот, клёво, попили чаёк! Да, Лучок?

Лукьян махом проглотил горячий напиток и молча встал. Денис уставился на него, как на предателя. А потом, чертыхаясь и ругаясь, стал поглощать кипяток.

Травница в этот момент вынесла нам полные фляжки с ярь-отваром, ещё тёплые. Любой жаловень должен пополнять ярь в бою, и Анна Павловна это знала.

Едва я понюхал содержимое, как у меня мир вспыхнул перед глазами, а источник яри в груди заурчал, словно сытый кот. Один аромат уже насыщал ярью, а что будет с глотка⁈

— Да, эта травница знает своё дело, — усмехнулась Велена.

Через несколько минут мы уже скакали на лошадях по ночным улицам Качканара, пытаясь поскорее выбраться на окраину, чтобы не попадаться лишним свидетелям.

— То есть, как один? — прошептал Денис, — Ты сдурел, Грек? Лука, скажи ему, что он сдурел!

— Угу.

Мы лежали на лесистом холме, глядя на строения внизу. Ферма убитого купца Грустного, окружённая уже убранными полями, располагалась за оградой из колючей проволоки. Несколько десятков вытянутых зданий стояли рядами, и среди строений мелькали тени стражников.