— Ну, и куда теперь? — спросила она заговорщицки.

Я не стал над ней издеваться, указывая, что это вообще-то она решила сбежать. Как я и думал, у неё это вышло совершенно спонтанно. Обычная реакция юной взбалмошной особы на все трудности.

— К воеводе, — уверенно ответил я, — В гридницу.

— Дяде Платону не понравится, — княжна вжала голову в плечи.

— Наоборот, он будет рад, что по ночам вы… ты шляешься… кха-кха, простите… прогуливаешься с телохранителем. Там дружина, там самое безопасное место.

— Но я…

— Сначала в гридницу. Просто поверь, — шепнул я.

Княжна, вздохнув, кивнула. И мы, скрываясь в тени садовых деревьев, пошли по уже пожухшей траве вниз, к далёким воротам.

На входе в дружинный двор нас окликнул страж, схватившись за рукоять меча.

— Стой, кто идёт⁈ Ох! Ваша милость! Прошу прощения, я просто…

— Ничего страшного, — орка отмахнулась, — Это твоя служба.

Страж, такой же орк, облачённый в доспех и шлем, кинул на меня недоумённый взгляд. Я ударил себя в грудь воинским приветствием, и страж ответил тем же.

— Это мой телохранитель, ты ведь знаешь его?

— А… Да, знаю, конечно, ваша милость! Наслышан.

В дружинном дворе, как оказалось, было совсем не пустынно. Воевода Платон Игнатьевич, который по нашей милости участвовал во всей этой интриге с моим назначением, явно чувствовал, что барон теперь с него семь шкур снимет. Поэтому разъярённый орк снимал семь шкур в свою очередь с отроков, вот и скакали они по двору с деревянными мечами, подгоняемые строгими окриками воеводы.

Кстати, в самой гриднице тоже горел свет. Часть дружины явно не спала.

— Какого хрена⁈ — Платон Игнатьевич наконец заметил нас, стоявших у бревенчатого частокола, — Грецкий, ты сдурел? Ты зачем сюда княжну приволок⁈

— Платон Игнатьевич, я попрошу… — Даша тут же возмутилась в ответ, но её голос как-то совсем сдулся, — Дядя, ну я просто хотела погулять.

Дарья Никитична села на скамейку под забором. Я остался стоять рядом.

Воевода зарычал и тряхнул головой, прямо как всплеснувший зверь. Потом схватил со стойки деревянный меч и вышел в центр двора. Десять взмыленных отроков, среди которых я так и не увидел Дениса и Лукьяна, собрались вокруг орка.

— Ну-ка, все разом, — Платон поднял клинок, — Во всю силу. С рунами!

Так как эта дружина была набрана из разного народа, то среди отроков были и уже вполне состоявшиеся яродеи. У некоторых и вправду вспыхнули руны, красные и золотистые…

И все десять бросились на воеводу. Тот, совершенно не стесняясь, тут же метнулся кувырком в сторону, под ноги худощавого эльфа. Ушастый что-то старательно колдовал перед собой, но, сбитый с ног, просто шмякнулся носом в пыль, а сам Платон Игнатьевич вскочил уже вне круга.