— Казначей — это Егор Вальерьевич, которого я видела сегодня с вами днём? — вдруг спросила Даша, и Жлобина задумчиво кивнула.

Я бегал глазами вокруг, лихорадочно соображая, что можно сделать. Мой взгляд вдруг зацепился за знакомое лицо… Пухлый низкорослый орф, с которым я столкнулся на выходе из дома матушки. Тот самый могучий полукровка, яродей четвёртого круга, который чуть меня не пришиб и от которого я едва сбежал.

Он стоял в компании нескольких эльфов и орков, что-то обсуждал, дружелюбно улыбаясь, при этом в его глазах блестела сталь. Наши взгляды встретились, я улыбнулся уголком рта, но пухляш меня не узнал. Да и не мог узнать.

Наверняка он и есть тот посланник от князя Волчина, которого так боялся Веригин. Интересно, он самолично будет активировать талисман с кровью казначея?

— Какое счастье, что ты тогда был под оборотным зельем, — шепнула Велена из бокала, — Страшные дела крутятся вокруг Качканара, раз ты встретил двух могучих орфов за один день.

Я вспомнил беседу с бароном Вышнедревским в карете, который тоже был могучим орфом, и кивнул. А впрочем, что может быть важнее безопасности императора? Вот и крутятся дела…

Меня коснулся смех, донёсшийся от выхода. Там собралась группка беседующих, и какой-то холёный эльф, весело посмеиваясь, показывал любопытным разноцветные баночки. Сияние чистой вари — волшебной краски — я узнал сразу же.

— А может, княжна хочет подышать свежим воздухом? — тут же спросил я, потом повернулся к Жлобиной, — Мы встретим вашего казначея, не переживайте.

Дарья будто очнулась:

— А? Да, да, я как раз хотела подышать, душновато тут.

— Вы же, герцогиня… — я склонился к уху тётушки, — попробуйте разузнать, что это за франт там, пухлый и разодетый орф. Только осторожнее, он четвёртого круга.

— Зелень ты манящая, ты что, думаешь, я по любому твоему… — герцогиня вдруг замолкла и кивнула, — Хорошо, сделаю, Грецкий. Я как знала, что от тебя просто так не избавлюсь.

— Мы же родственники.

— Думаю, Грецкий знает, что делает, — улыбнулась княжна, затем, вздёрнув подбородок, двинулась к выходу. В её руке откуда-то появился даже веер, на который, говорят, снова началась мода.

Я двинулся следом, всем видом изображая сурового телохранителя.

Ну, конечно, я знаю, что делаю! Когда на бал идёт отмеченный чистокровными бедняга, который по их приказу должен будет превратиться в двухметрового монстра и броситься на Ефратова, только Грецкий и знает, что делать…

— Ваша милость, не могли бы вы взять баночку краски из рук того молодого эльфа? — тут же шепнул я Дарье через плечо.