От этих медальонов к Омуту тянулись тончайшие колышущиеся нити, напоминающие струйки чернил в воде. Именно они и создавали видимость, будто сгусток тьмы засасывает свет.

— Тянет чьи-то жизни? — тут же догадался я, едва паззл сложился в голове. А потом с ужасом попытался подсчитать, сколько же тут этих медальонов… Сотня, если не больше!

— Не просто тянет. Собирает их в обсидиановое ядро.

Внизу, на полу, лежал роскошный медальон, намного больше остальных. Он был не только золотым, но и инкрустирован чёрным камнем. Видимо, тем самым обсидианом.

Меня тут же обуяла злость. Захотелось подскочить, схватить Омут и просто раздавить, выдавить его между пальцами, чтобы тут же закончилась эта сатанинская мерзость! Сколько жизней… сколько бедняг сейчас мучается, харкая кровью в последние предсмертные минуты⁈

Сволочи! Как посмели осквернить этой дрянью дом моей матушки⁈

— Стой!!! — истошный крик Велены с трудом вырвал меня обратно в реальность, и я обнаружил себя в нескольких шагах от Омута с протянутой рукой.

Кто-то тащил меня за карман. Он едва не порвался, натянувшись до предела, и я с удивлением обнаружил, что это гномий камень иолит сам по себе завис в воздухе, не давая мне шагнуть дальше. Но ещё бы чуть-чуть, и я, попросту оторвав карман, дотянулся бы до Омута.

— Борис… Борис, ты слышишь меня⁈

— Слышу, слышу, — буркнул я, с трудом делая шаг назад. Оказалось, что злость Чёрный Омут тоже использует в свою пользу.

— Это я виновата, не подумала, насколько он силён! Я же привыкла, а ты…

– Что делать⁈ — я оборвал ведьму, — Быстро!

— Просто руби! С ярью, со всей силой!

Меня не надо было заставлять дважды. Перехватив Убийцу Троллей, я шагнул вперёд, заученной мыслью представляя и руну, и тугой покров, и лёгкий источник…

В последний момент из Омута будто бы вырвался пронзительный, скребущий по мозгам вопль, исполненный ужаса, но моя рука не дрогнула, и лезвие прошло сквозь чёрную точку.

Оглушительно грохнуло, в лицо мне ударили отлетевшие в стороны медальоны. Меня самого отбросило назад тугой волной, и кромешное нечто перестало существовать. А я, лёжа на спине, с изумлением смотрел, что моя голова разминулась с острой ступенькой всего на несколько сантиметров.

— Уф-ф… — кряхтя, я поднялся и на всякий случай прислушался, не скрипит ли где сверху очнувшийся охранник. Мне казалось, что грохот здесь был такой, что там и соседи должны сбежаться.

В воздухе ещё продолжали развеиваться сгустки чёрной волшбы, которые я опасливо избегал, но той первобытной чужеродной силы больше не ощущалось.

— Так что это было?